Автор Правда.Ру

В ее паспорте нет фамилии. И она хочет разгадать загадку своей жизни

Это история Назифы. Одной из тех афганских детей, кого советская власть вывезла на свою территорию, чтобы уберечь от войны. Но здесь у малышей началась своя война. У Назифы она еще не закончилась...
- Я помню, как уходила мама. Мне было 5 лет, может, чуть меньше. Значит, это был 1982 год. Скорее всего, семья отца и семья матери оказались в разных политических лагерях, и в конце концов папа велел маме уходить к родным. Навсегда. Несколько месяцев спустя его взяли на фронт. Есть стало нечего. Бабушка посадит нас троих (меня, сестру и братика) в ряд и даст по 2 орешка, по горсточке изюма. Больше я никакой еды не помню.

Зато она запомнила игрушки... с неба. Близко-близко к крыше дома проносились самолеты и сбрасывали вниз кукол, мишек, мячики. Окрестные дети кидались к подаркам, а они... взрывались в руках. Когда Назифа увидела соседского мальчика без руки и ноги, то поняла, почему бабушка кричала «нельзя». Еще в память врезались русские танки, из которых солдатики бросали детям банки консервов. Что это за банки, было непонятно и неважно. Важно, что солдаты улыбались: от этого Назифе стало тепло, как под одеялом.

Потом папа забрал детей в Кабул. Сначала к родным, но там лишним ртам не обрадовались. Пришлось «переезжать» в детский дом.

- Началась школа. Если плохо знаешь урок, тебя бьют палкой по раскрытым ладошкам. Это очень больно... В столовой всю еду отбирали старшеклассники. И никого из взрослых это не волновало. Я находила корочки, какие-то объедки, и мне казалось, что это нормальный обед...

Год спустя к Назифе приехал папа и спросил: «Хочешь поехать в Шурави?» Так называли Советский Союз. «Там очень хорошо, тепло, вкусно, и там у тебя будут куклы». Назифа жила на свете 8 лет, но такого счастья, как кукла, у нее еще не было. «Я поеду в Шурави», - сказала она отцу.

Интернат

250 афганских детей доставили на территорию пионерлагеря в Волгоградской области. Перво-наперво всех продезинфицировали в бане, наголо остригли и одели в белые майки, серые шорты, косыночки и носочки.

- Мы не знали ни слова по-русски, но от людей шло такое сильное ощущение покоя, уюта. Оказалось, что за столом у каждого свое место и здесь не будут отбирать еду. Потому что взрослые нас защищают. Это было очень большое чувство счастья.

Уборщицу звали Надя. Не помню, как это вышло, но мы с ней стали самыми близкими людьми. Она не приходит, я стою на дорожке и тянусь на цыпочках, выглядываю. Она уходит, я тихонько плачу. И не нужны были слова. А один раз она принесла мне чудную куклу. С черными волосами и глазами. Я думала, это поиграть, а это был мне подарок, навсегда... Потом я узнала, что Надя не один раз просила меня удочерить, но ей не разрешили. Я бы очень хотела увидеть ее сейчас, очень. Может быть, она меня услышит?

Осенью детей отвезли в волгоградскую школу-интернат. Назифа как-то внезапно осознала, что рядом нет сестры. В день отъезда в Шурави она от волнения просто не поняла, что летит одна. А в это время сестренка лежала в больнице. Остался и маленький братик. Поначалу папа писал дочке редкие письма, потом перестал. И Назифа постепенно перестала их ждать.

В ее школьной жизни есть одна загадочная странность: у девочки не было дня рождения. Не в том смысле, что его не отмечали. Его просто не было. И не только у Назифы. Почти у всех детей в графе «дата рождения» почему-то стоял только год. Но они об этом не задумывались. У них были именины отряда и два новых года: весенний афганский и зимний советский с чудесными сладкими подарками и волшебным Дедом Морозом.

Общежитие

Весной 1990 года детям велели готовиться к выпускному. Назифе исполнилось 14.

- Мне дали белого штапеля, похожего на постельное белье, и я сшила себе пышное платье с оборочками, как у принцессы, и еще вышила по краю сиреневой гладью. Но, по-моему, я даже не понимала, что шью для выпускного. Какая-то растерянность у всех была. Нас никто не подготовил к расставанию. Я не понимаю, почему? На следующий день после праздника во дворе нас ждали автобусы, чтобы увезти по разным городам, учиться дальше. Кто выбирал эти учебные заведения, неизвестно, нас не спрашивали. Мне сказали, что я еду в область, в престижное педучилище. Плакали дети, плакали воспитатели, нянечки. Это был шок.

С Назифой в училище послали еще трех девочек. Жили в общаге. Классный воспитатель часто кричал на них, ругал, что тормозят сильную группу своей неуспеваемостью. Назифа выходила в коридор и плакала навзрыд. Она очень хотела учиться, старалась изо всех сил, но одиночество, тоска по подругам, отправленным в Ленинград, мешали собраться, сосредоточиться. Особенно грустно было получать письма. На каникулах девочки не выдержали и отпросились в Ленинград в отпуск. Обратно они не вернулись.

- Вместе все-таки легче. Декан Инженерной школы одежды нас приняла.

Но училище это не интернат. Потому что интернат - это дом.

Однажды Назифа 20 минут держала шею под струей ледяной воды, чтобы заболеть. А когда заболела, сразу помчалась за билетом до Волгограда и с температурой 39 как снег свалилась на голову бывшей воспитательнице. Самой любимой. Когда-то она тоже хотела удочерить девочку. Но и ей не дали этого сделать...

- Девчонки к 3-му курсу повыскакивали замуж, и в общаге я осталась одна. Где-то в это время в столовой ко мне подсел темнокожий молодой человек, представился. Шафик, приехал из Бангладеш, учить русский язык. Он с таким трудом выговаривал русские слова, что я улыбнулась. «Общались» на пальцах. Потом очень долго просто здоровались. В 18 лет я получила диплом. Всем ребятам из интерната сказали: «Мы покупаем вам билет в Афганистан. В одну сторону. Потому что, если кто-то останется здесь, мы не сможем ему помогать». Но к кому я поеду?! И я осталась.

Любовь

- Рядом был только Шафик. Может быть, это был страх одиночества, может быть, первое сильное чувство, но я потянулась к нему всем сердцем. Надо было жить и искать работу. И тут я поняла, что такое документы. Вернее, полное их отсутствие. Всюду на мой диплом смотрели с изумлением: где фамилия?! Когда же выяснялось, что паспорт у меня только афганский (еще и без даты рождения!), разговор обрывался. Взяли только в «Шаверму».

Назифа попала в реальный мир. Она металась из съемной комнаты в комнату, из ларька в ларек, но главное - от инстанции к инстанции, чтобы наконец увидеть лист бумаги, где чья-то чужая рука подтвердит, что ты имеешь право дышать. В результате удалось получить лишь удостоверение беженца. В разгаре этой гонки Назифа вышла за Шафика замуж. Церемония прошла по мусульманскому закону. Воздушно-белая, в роскошном платье, Назифа сидела за столом и мучительно осознавала, что рядом с ней сидит посторонний человек. Потом родился сын. А вскоре Шафик ушел, объявив, что ребенок ему чужой. Назифа осталась с младенцем на руках, без работы, в комнате, за которую надо платить. Она вспоминает об этом и не может справиться с дыханием, пытается скрыть слезы за улыбкой.

Сестра

А жизнь не кончилась, она только начиналась. Спустя 3,5 года через посольство в Москве Назифу нашла сестра, позвонила, позвала в гости, в Краснодар, где жила с мужем. А еще через год будничный голос в трубке сообщил, что Назифа должна явиться в милицию. За паспортом. «За каким?» - не поняла девушка. «За российским, вы же хлопотали», - пояснила трубка. Вместе с паспортом (в котором ни фамилии, ни даты рождения опять не значилось!) Назифе с сынишкой дали комнату в коммунальной квартире.

- Я была так рада! Думала, наконец-то смогу сама строить наши жизни: свою и чудика моего маленького. Решила для начала повидать сестру. На вокзале нас встречала ее семья. Среди всех стояла женщина с изможденным лицом без возраста, а она ведь всего на год меня старше... «Ты найдешь свою сестру?» - спросил кто-то. Я подошла к той женщине. Она отстранилась и прошептала: «Это не Назифа, это не маленькая Назифа». Потом я поняла, что 8 лет в афганском интернате и муж-тиран сделали свое: сестре необходимо лечение.

Когда Назифа вернулась домой, то увидела... мужа. Ему негде было жить, и он вернулся в семью. Прогнать его Назифа не смогла. Но и быть рядом невмоготу.

Я смотрю ей в глаза. В них стоят чистые, прозрачные слезы. Ее имя в переводе значит «чистая». И она не сломается. Потому что не имеет права. Ей нужно узнать свою фамилию, найти работу по профессии и вырастить сына. И еще обязательно услышать когда-нибудь: «С днем рождения, Назифа!»

Марина МЕЛКАЯ
Источник:
Смена

Не забывайте присоединяться к Pravda.Ru во ВКонтакте, Telegram, Одноклассниках, Google+, Facebook, Twitter. Установи "Правду.Ру" на главную страницу "Яндекса". Мы рады новым друзьям!

Жителям ФРГ предлагают избрать канцлером президента РФ. Плакаты с таким призывом появились у Рейхстага перед выборами в бундестаг. Что думают об этом немцы?

Выбор всегда есть: немцы хотят заменить Меркель Путиным
Комментарии
КНДР пригрозила США неизбежным ядерным ударом
Уфологи предсказывают массовое нашествие НЛО на Землю
Выбор всегда есть: немцы хотят заменить Меркель Путиным
Прозрение Майдана: мы убили Украину, нужно уезжать
США в сговоре с ИГИЛ: боевики Сирии хотят превратить Дейр-эз-Зор в неприступный бастион
Неуязвимые ракеты Кима
На учениях "Запад-2017" Россия применила реактивные танки
На учениях "Запад-2017" Россия применила реактивные танки
Три типа матерщинников: кто по-настоящему опасен?
Путин обратился к участникам и гостям фестиваля "Вся Россия-2017" с приветствием
Владимир Путин: "Нам нужен свой региональный самолет"
Палестинский Нострадамус предрек США страшную гибель
На Мексику надвигается ураган "Пилар"
Провинциальной учительнице дали условный срок за совращение восьмиклассника
Палестинский Нострадамус предрек США страшную гибель
"Выкорчевать заразу": Каспаров поставил России условие
Победила дружба: Узбекистан метит в лидеры региона
Почему президент Афганистана поет дифирамбы Дональду Трампу?
Дагестанец языком изнасиловал женщину
"Выкорчевать заразу": Каспаров поставил России условие
Меркель объяснила, почему не хочет признавать присоединение Крыма к России