Автор bratkov

Как корреспондент "Правды.Ру" был усатым "мамом"

Говорят, первый мужчина, который лично родит со всеми вытекающими, получит чуть ли не Нобелевскую премию. Не знаю, как насчет конкретно родить, обещать не берусь, но вот настоящей мамой мне побывать уже пришлось. Трудная, прямо скажем, работенка у всех мамочек. Не каждому мужику удастся справиться с малышами, да еще если они серьезно заболели. Говорю со знанием дела. За детишками присматривать гораздо труднее, чем, скажем, разгружать вагоны или месяцами находиться в море.

Ну вот такой случай произошел когда-то со мной – и после этого я проникся глубочайшим уважением к профессии кормящей матери. Началось это, помнится, ночью с субботы на воскресенье, часа в два. Моя десятимесячная Маша вдруг заверещала, застонала, заворочалась в кроватке. И, почти тут же, как эхо, в соседней кроватке откликнулся братик-двойня Мишутка. Они вяло заныли почти в унисон. Лобики горячие. О, Господи, за что? За что такое испытание отцу-одиночке?

Часам к пяти утра пришлось вызывать скорую. Детей мучает дикая рвота и безудержный понос, внутрь ничего не идет, ни из соски, ни с ложечки. У обоих по 39. Доктор делает им по уколу. И твердо говорит: увозим. Наверняка инфекцию где-то подхватили, осенью это запросто: “Они у вас что, по полу в квартире свободно ползают? Наверняка чью-то грязную обувь облизали. Не до шуток. Где тут ваша мама?” И делает глаза по пятаку, когда я машу рукой в ответ: да нет у нас мамы… пока. Я сам поеду!

В приемном покое у дежурной смены шок от невиданной прежде картины: по-видимому, впервые в истории детской больницы с двумя малютками в детскую “инфекцию” ложится отец. Бывалый (иначе не назовешь) седоватый доктор-“приемщик “, осматривая малышей, бурчит как бы про себя: "Тридцать лет и три года тут работаю… а такое впервые. Папаша с грудничками. Ну времечко, ну нравы. В СССР такого не было… ". Четко, как заправская мать, отвечаю на вопросы: какими близняшки родились, как роды прошли, чем кормятся, как в весе прибывают, чем болели. Вялые Маша и Миша звучно, с бульканьем делают в памперсы, когда доктор (так и напрашивается – дедушка!) ощупывает им животики. Про маму доктор тактично не спрашивает. Какое ему дело, раз папа сам все про малышей знает.

Отдельная палата с тремя койками и двумя детскими кроватками, совсем рядом с постом дежурной сестры. Я бы даже выразился так: “блатная” палата, в смысле привилегированная. Малыши совершенно одинаково стонут во сне, ворочаются, влажные, как только что вылупившиеся цыплята. Сестра до рассвета каждые полчаса заходит в палату: то мне воды предложит, то казенные пеленки-ползунки детям поменяет (свои взять забыл в спешке).

Рассветает. Завтрак приносят. Пожилая нянечка все пытает: чайку-то не долить? может, масла мало? а печеньица не угодно ли? Конечно, угодно. Ем все подряд. Перенервничал с малышами. Черт, где здесь курят? Няня, косясь на спящих малышей, с жалостью смотрит на меня. Так на меня бабушка в детстве глядела, когда болел Меня-то чего жалеть, булками укормленного, чаищем упоенного? А, вот оно что – чует , наверное, няня мою тоску по сигаретам…

Часам к десяти Миша с Машей просыпаются. Они все делают одновременно, как будто они не простые двойняшки, а “сиамские близнецы”. Доктор за доктором (все женщины) наведываются в палату, тщательно осматривают больных. Откуда их столько, ведь сегодня воскресеннье? Терапевт, лор, хирург и еще кто-то, про которого я понял, что он (в смысле она) спец по каким-то загадочным кишечным запчастям.

Все – и доктора, и сестрички, и нянечки, и даже уборщицы -- в один голос успокаивают меня: вы, папаша, не убивайтесь так, не переживайте, вылечим малышей. Ну и дела, я что, похож на убитого горем? Еще по срочной (на подлодке служил, трюмным по погружению-всплытию) помню: в критической ситуации я наоборот успокаиваюсь, соображаю быстро и вообще не теряюсь.

Однако вслух я этого не произношу. А то все сочувствующие мне женщины могут обидеться. Ну и ладно, пусть думают, что хотят, их проблемы. Впечатление такое, что со всех больничных отделений на меня ходят смотреть, как на музейный экспонат. Кормящий отец-одиночка. Очаровывает обращение ко мне персонала – папаша. Чуть позже понимаю, что здесь просто так принято – всех родительниц больных ребятишек называют мамочками и мамашами. Но папаша здесь звучит точно впервые!

К полудню малышам вроде полегчало, беру их на руки. По коридору прогуливаюсь. Мамы в домашних халатиках смотрят ошалело: здесь, в святая святых женского царства, в детской больнице – мордастый, усатый, небритый мужик в шлепанцах и тренировочных портках с живописными пузырями на коленках. Да еще по младенцу на каждой руке. Какой-то фильм ужасов для них, наверное. Одна женщина подходит, коробку сока протягивает, другая по руке гладит: ну, держитесь, держитесь… В палате на тумбочке обнаруживаю по возвращении с “коридорной прогулки” несколько яблок, грушу и две сигаретки с ментолом. Ага, значит, и здесь грешат!

Когда я поочередно несу малышей в ванную, из всех палат через приоткрытые двери на меня устремлены взгляды. На кормежку Маши и Миши в палате собирается куча народу – мамаши, сестрички, нянечки. Я вообще-то и сам управлюсь, но все-же отдаю малышей в чужие руки, чтобы не обманывать ожиданий сочувствующих дам. На обед мне приносят… В общем, на флоте так не кормили – в миске с супом плавает громадный кусок мяса, рисовой каши на второе – с горкой, целая Килиманджаро. Вместо сиротской кружки с компотом – аж полный чайник! Ачто? Где еще видели вы героического отца-одиночку с двумя маленькими? Гордость распирает папашку. Мои малыши это чувствуют и ведут себя превосходно, температура стабилизировалась на 37.

Часов в пять, перед ужином, в палату врывается -- точно смерч, буран, цунами -- моя жена, Даша. Бедная, всего-то на сутки собиралась в Вологду, больную мать навестить, а тут… Объясняет: прямо на вокзале брат встретил, поведал с тревогой, что в Северодвинске с малышами беда – ему по телефону позвонили. Тут же, не заезжая к матери, Даша на обратный поезд села. Ко мне – ни слова упрека вроде “ну вот, довел детей, ни на денек нельзя оставить”. Нормально все, справился я.

Обхожу всех мамочек-сестричек, каждую благодарю. За что? И сам не знаю. Все равно – спасибо, родные! На меня смотрят кто с сожалением (эх, а думали – и вправду отец-одиночка!). Кто с радостью (слава Богу, что мама-таки есть). Некоторые, правда, среагировали на меня, как на злостного обманщика. Обратил внимание: на мою Дашу почему-то все глядят с искренней завистью…

У выхода встречаю того немолодого доктора, который регистрировал нас в приемном покое ночью. Тот ничего не говорит, только улыбается и делает кулаком жест солидарности: “Но пасаран, камарад!” Я вскидываю ладонь к берету, вроде как честь отдаю: “Прорвемся!”

Когда я прохожу мимо по слякоти, к окнам детской “инфекционки” прилипает все “местное население”. Удачи вам, мамочки!

Не забывайте присоединяться к Pravda.Ru во ВКонтакте, Telegram, Одноклассниках, Google+, Facebook, Twitter. Установи "Правду.Ру" на главную страницу "Яндекса". Мы рады новым друзьям!

В московском Доме кино прошел показ фильма "Теснота" режиссера Кантемира Балагова. В нем молодым режиссером подробно смакуются кадры казней российских солдат во время чеченской кампании.

Казни русских солдат получают высшие премии Запада и России
Комментарии
Порошенко грозит не ехать в Брюссель из-за непризнания амбиций Украины
Ходорковский решился стать Березовским
Яков Кедми: почему Россия прячет правду о своей истории?
Альцгеймер наступает: Украина портит себе праздники
Джигарханяна доставили в больницу в тяжелом состоянии
Украина возвращается в состав России
Ходорковский решился стать Березовским
Альцгеймер наступает: Украина портит себе праздники
СМИ: Всемирный еврейский конгресс признал Крым российским
Украина возвращается в состав России
СМИ раскрыли причины задержания Керимова во Франции
Украина возвращается в состав России
Путин: все предприятия страны должны быть готовы к войне
Яков Кедми: Асад победил, и США тут бессильны
Ходорковский решился стать Березовским
Московскую делегацию не пустили в Молдавию, придравшись к формальности
Не только русские: Клинтон назвала еще одного виновника своих неудач
Не только русские: Клинтон назвала еще одного виновника своих неудач
Ходорковский решился стать Березовским
Яков Кедми: Асад победил, и США тут бессильны
Французы отказались отпускать Керимова