Автор Правда.Ру

Страдания отца-одиночки: усатый… мам

Началось это ночью с субботы на воскресенье, часа в два. Моя десятимесячная Маша вдруг заверещала, застонала, заворочалась в кроватке. И, почти тут же, как эхо, в соседней кроватке откликнулся братик-двойня Мишутка. Они вяло заныли почти в унисон. Лобики горячие. О, Господи, за что? За что такое испытание отцу-одиночке?
Часам к пяти утра пришлось вызывать скорую. Близняшек мучает дикая рвота и безудержный поносик, внутрь ничего не идет, ни из соски, ни с ложечки. У обоих по 39. Докторша делает обоим по уколу (ой, мама, то есть ой, папа!). И твердо говорит: увозим. Наверняка инфекцию где-то подхватили, осенью это запросто: "Они у вас что, по полу в квартире свободно ползают? Наверняка чью-то грязную обувь облизали. Не до шуток. Где тут ваша мама?" И делает глаза по пятаку, когда я машу рукой в ответ: да нет у нас мамы... пока. Я сам поеду!
В приемном покое у дежурной смены шок от невиданной прежде картины: по-видимому, впервые в истории больницы с двумя малютками в детскую "инфекцию" ложится отец. Бывалый (иначе не назовешь) седоватый доктор-"приемщик ", осматривая малышей, бурчит как бы про себя: тридцать лет и три года тут работаю... а такое впервые. Папаша с грудничками. Ну времечко, ну нравы. В СССР (мир праху его) такого не было... Четко, как заправская мать, отвечаю на вопросы: какими близняшки родились, как роды прошли, чем кормятся, как в весе прибывают., чем болели. Вялые Маша и Миша звучно, с бульканьем делают в памперсы, когда доктор (так и напрашивается — дедушка!) ощупывает им животики. Про маму док тактично не спрашивает. Какое ему дело, раз папаша сам все про малышей знает.
Отдельная палата с тремя койками и двумя детскими кроватками, совсем рядом с постом дежурной сестры. Я бы даже выразился так: "блатная" палата, в смысле привилегированая. Малыши совершенно одинаково стонут во сне, ворочаются, влажные, как только что вылупившиеся цыплята. Сестричка до рассвета каждые полчаса заходит в палату: то мне воды предложит, то казенные пеленки-ползунки маленьким поменяет (свои взять забыл в спешке "скоропомощных" сборов). Что это на этих ползунках за странный штамп — "КИШ"? А... Кишечное отделение, наверное.
Рассветает. Завтрак приносят. Пожилая нянечка все пытает: чайку-то не долить? может, масла мало? а печеньица не угодно ли? Конечно, угодно. Лопаю все подряд. Перенервничал с малышами. Черт, где здесь курят? Няня, косясь на спящих малышей, с жалостью смотрит на меня. Так на меня бабушка в детстве глядела, когда хворал. Меня-то чего жалеть, булками укормленного, чаищем упоенного? А, вот оно что — чует , наверное, няня мою тоску по куреву...
Часам к десяти Миша с Машей просыпаются. Они все делают одновременно, как будто они не простые двойняшки, а "сиамцы". Доктор за доктором (все женщины) наведываются в палату, тщательно осматривают больных. Откуда их столько, ведь сегодня воскресеннье? Терапевт, лор, хирург и еще кто-то, про которого я понял, что он (в смысле она) спец по каким-то загадочным кишечным запчастям.
Анализы у малышей берут прямо из испачканного памперса. Все — и доктора, и сестрички, и нянечки, и даже уборщицы -- в один голос успокаивают меня: вы, папаша, не убивайтесь так, не переживайте, вылечим малышей. Ну и дела, я что, похож на убитого горем? Еще по срочной (на подлодке служил, трюмным по погружению-всплытию) помню: в критической ситуации я наоборот успокаиваюсь, соображаю быстро и вообще не теряюсь. Фиг от меня кто дождется, чтобы я спасовал. Тем более с двумя собственными ребятами. Однако вслух я этого не произношу. А то все сочувствующие мне женщины могут обидеться. Ну и ладно, пусть думают, что хотят, их проблемы. Впечатление такое, что со всех больничных отделений на меня ходят смотреть, как на музейный экспонат. Кормящий отец-одиночка. Очаровывает обращение ко мне персонала — папаша. Чуть позже понимаю, что здесь просто так принято — всех родительниц больных ребятишек называют мамочками и мамашами. Но папаша, папочка здесь звучит точно впервые!
К полудню малышам вроде полегчало, беру их на руки. Надписи "КИШ" оказываются у обоих аккурат на попках. По коридору прогуливаюсь. Мамаши в домашних халатиках смоторят ошалело: здесь, в святая святых женского царства, в детской больнице — мордастый, усатый, с арбузообразным брюшком, небритый мужик в шлепанцах и тренировочных портках с живописными пузырями на коленках и в интимном месте. Да еще по младенцу на каждой руке. Какой-то фильм ужасов для них, наверное, мираж.Одна мамаша подходит, коробку сока протягивает, другая по руке гладит: ну, держитесь, держитесь... В палате на тумбочке обнаруживаю по возвращении с "коридорной прогулки" несколько яблок,грушу и две сигаретки с ментолом. Ага, зачит, и здесь грешат!
Когда я поочередно несу малышей в ванную, попки подмывать, из всех палат через приоткрытые двери на меня устремлены взгляды. Так, наверное, женщины смотрят на Ван-Дама, на Путина или Киркорова. На кормежку Маши и Миши в палате собирается куча народу — мамаши, сестрички, нянечки. Я вообще-то и сам управлюсь, но все-же отдаю малышей в чужие руки, чтобы не обманывать ожиданий сочувствующих дам. На обед мне приносят... В общем, на флоте так не кормили — в миске с супом плавает громадный кусок мяса, рисовой каши на второе — с горкой, целая Килиманджаро. Вместо сиротской кружки с компотом — аж полный чайник! Чувствую себя натуральным Ван-Дамом. Каламбур какой-то: "Ван-Дам — усатый мам!" А что? Где еще видели вы героического отца-одиночку с двумя маленькими? Гордость распирает папашку. Мои малыши это чувствуют и ведут себя превосходно, температура стабилизировалась на 37.
Часов в пять, перед ужином, в палату врывается — точно смерч, буран, цунами — моя Даша. Бедная, всего-то на сутки собиралась в Вологду, больную мать навестить, а тут... Объясняет: прямо на вокзале брат встретил, поведал с тревогой, что в Северодвинске с малышами беда — ему по телефону позвонили. Тут же, не заезжая к матери, Даша на обратный поезд села. Ко мне — ни слова упрека вроде "ну вот, довел детей, ни на денек нельзя оставить". Нормально все, справился я. А ты-то, милая, что испытала в обратном поезде, о каких кошмарах успела передумать? Ну и досталось же тебе...
Обхожу всех мамочек-сестричек, каждую благодарю. За что? И сам не знаю. Все равно — спасибо, родные! На меня смотрят кто с сожалением (эх, а думали — и вправду отец-одиночка!). Кто с радостью (слава Богу, что мама-таки есть). Некоторые, правда, среагировали на меня, как на злостного обманщика. Обратил внимание: на мою Дашу почему-то все глядят с искренней завистью...
У выхода встречаю того немолодого доктора, который регистрировал нас в приемном покое ночью. Тот ничего не говорит, только улыбается и делает кулаком жест солидарности: "Но пасаран, камарад!" Я вскидываю ладонь к берету, вроде как честь отдаю: "Ни хрена, прорвемся!"
Когда я прохожу по октябрьской слякоти, к окнам детской "инфекционки" прилипает все "местное население". Удачи вам, мамочки!

Не забывайте присоединяться к Pravda.Ru во ВКонтакте, Telegram, Одноклассниках, Google+, Facebook, Twitter. Установи "Правду.Ру" на главную страницу "Яндекса". Мы рады новым друзьям!

Юлия Мостовая, известная на Украине журналистка, редактор киевского еженедельника "Зеркало недели", опубликовала на страницах издания свою статью, которую уже окрестили "криком боли" и рассказом "о любви и надежде", хотя, скорее, длинный текст Мостовой напоминает рассказ "о минуте прозрения".

Прозрение Майдана: мы убили Украину, нужно уезжать

Юлия Мостовая, известная на Украине журналистка, редактор киевского еженедельника "Зеркало недели", опубликовала на страницах издания свою статью, которую уже окрестили "криком боли" и рассказом "о любви и надежде", хотя, скорее, длинный текст Мостовой напоминает рассказ "о минуте прозрения".

Прозрение Майдана: мы убили Украину, нужно уезжать
Комментарии
В Лондоне удовлетворено ходатайство "Татнефти" о взыскании с Украины $144 млн
МИД России: ответные меры в отношении США неизбежны
Штайнмайер рассказал об ответственности мирового сообщества перед Россией
Трамп похвалился: "Я заставил Ким Чен Ына уважать США"
МИД России: ответные меры в отношении США неизбежны
МИД России: ответные меры в отношении США неизбежны
Прозрение Майдана: мы убили Украину, нужно уезжать
Искусственный интеллект и политика: грядут войны роботов и беспилотников?
Халатность командования ВСУ привела к гибели украинских солдат
Дмитрий ЛИНТЕР — о том, зачем Эстония привечает радикальных украинских нацистов
Энергетическая экспансия США: уголь для Украины, СПГ для Литвы
Курт Волкер пообещал восстановить территориальную целостность Украины
Вернувшимся на родину литовцам обещают "теплый прием и заботу"
Потерю Крыма Украина оценила почти в три триллиона рублей
Порошенко снова обещает предложить перемирие в Донабассе
Дмитрий ЛИНТЕР — о том, зачем Эстония привечает радикальных украинских нацистов
Александр РАЗУВАЕВ: сдерживание роста зарплат — лоббирование интересов крупного капитала
Кравчук — о причинах конфликта России и Украины: "объятия, которые душат"
Тела погибших моряков эсминца "Джон Маккейн" найдены в отсеках корабля
Война памятников: они и мы
Почему Китай не спешит подписать торговое соглашение с ЕАЭС?