Ваш ребенок - жертва педофила. Что делать?

Чудовищное по своей жестокости и равнодушию отношение к судьбе Ирины Бергсет и ее детей со стороны норвежских правоохранительных, медицинских органов, органов опеки побудило нас к тому, чтобы рассмотреть вопрос процедурного характера. Куда, к кому, в какие инстанции должны обращаться родители, чьи дети утверждают, что они пострадали от сексуального насилия? Каким должен быть алгоритм их действий?

Историю Ирины Бергсет читайте здесь:

В сексуальном рабстве у собственного отца

Серия№2. Русская бабушка против бельгийского отца

Норвежская "опека" отобрала у россиянки русского сына

Норвежцы считают общение со СМИ сумасшествием

"Органы опеки ломают всю мою жизнь"

Смотрите видеобеседу с Ириной Бергсет

В гостях у главного редактора "Правды.Ру" Инны Семеновны Новиковой представитель одной из самых, пожалуй, закрытых профессий, заведующая отделением экспертизы половых состояний Бюро судебно-медицинской экспертизы Департамента здравоохранения Правительства Москвы Ольга Дмитриевна Быковцева.

Смотрите видео

— Ольга Дмитриевна, что вы думаете о ситуации, в которой оказалась Ирина?

— К сожалению, в нашей практике такое случается постоянно. И надо сказать, что наблюдается тенденция к увеличению числа преступлений сексуального характера над очень маленькими детьми, где-то от двух лет. И самое страшное, когда оно совершается не посторонними людьми, а родителями в отношении собственных детей.

— Ольга Дмитриевна, а как проводятся такого плана экспертизы, какие используются доказательства, аргументация?

— Экспертизы эти проводятся по постановлениям правоохранительных органов, то есть потерпевшие обращаются в правоохранительные органы либо по месту жительства, либо по месту происшествия. Обращаться можно как в ОВД, так и непосредственно в прокуратуру. Чаще мы рекомендуем обращаться в прокуратуру, потому что выдача постановления ОВД — более долгий и затяжной процесс. Хочу акцентировать внимание на том, что экспертиза назначается и проводится только на основании постановления правоохранительных органов, на основании личных заявлений граждан экспертиза не проводится.

— А независимых, платных экспертиз у вас нет?

— К сожалению, нет, потому что наше учреждение — государственное, бюджетное.

— Ольга Дмитриевна, вот к вам обратился человек с постановлением прокуратуры либо милиции о том, что совершено насильственное действие и необходима экспертиза. Что вы делаете, какие факторы вы берете во внимание? Слушаете ли вы ребенка, проводите ли вы какие-то анализы? В общем, какова методика работы?

— У нас есть правило проведения судебно-медицинской экспертизы. Приказ Министерства здравоохранения, который периодически обновляется, и в 2010 году вышло новое постановление о правилах проведения судебно-медицинской экспертизы.

Начинается экспертиза с опроса самого пострадавшего ребенка или взрослого, родителя, инициировавшего процедуру расследования по данному факту.

— А опрос ребенка проводится в присутствии родителей?

— Да, при проведении экспертизы несовершеннолетних детей обязательно присутствие родителей или представителя органов опеки. При этом, если проводится экспертиза в отношении девочки, должно присутствовать лицо женского пола: мама, бабушка, сотрудница органов опеки, — но лицо именно женского пола. Соответственно, если экспертиза проводится в отношении мальчика — лицо мужского пола.

— А если экспертиза в отношении мальчика, а подозреваемый его родной отец?

— Тогда в виде исключения допускается присутствие мамы.

— Как вы проводите опрос ребенка? Мама "переводит" то, что ребенок говорит?

— Нет, ребенок сам рассказывает, на своем обычном "детском" языке, так, как может. Мы только задаем ему наводящие вопросы. А он называет все органы теми словами, которыми он привык их называть. Все это фиксируется в заключении эксперта.

— В какой степени слова и рассказ ребенка являются доказательством факта насилия?

— Опрос ребенка входит в часть проведения экспертизы, а доказательствами служат результаты дополнительного обследования. Главным документом в этом деле выступает протокол допроса, проведенного следственными органами. Опрос ребенка в нашем отделении проводится только для того, чтобы мы понимали ситуацию, в которой оказался человек, к нам обратившийся.

— Что выступает для вас критерием истинности слов ребенка? Как вы понимаете, что все сказанное является его фантазией или же, наоборот, правдой?

 

 

 

— Для этого ребенок направляется для работы с психологом. Если мы видим, что в этом есть необходимость, то рекомендуем проведение подобной психологическойтерапии. Наше отделение может только дать такую рекомендацию, направление же для работы с психологом выписывает следователь. И уже психолог, на основании проведенного им специализированного опроса, делает заключение, решает, является ли все рассказанное ребенком фантазией, или нет.

— Понятно. Тогда в случае Ирины, если исходить из рассказанного вами алгоритма проведения подобной экспертизы, правоохранительными органами Норвегии были сделаны чудовищные нарушения. Ирина записала к независимому платному психологу не только младшего сына, над которым было произведено насилие, но и старшего, который подвергался побоям приемного отца. А когда о работе с детьми психолога Ирина рассказала в судмедэкспертизе, у нее отобрали детей и отправили в приют. Она объясняет это тем, что правоохранительные органы испугались результатов этой работы, ведь психологу-то было понятно, что дети ничего не выдумывают.

Значит, первый пункт процедуры — общение с ребенком, что вы делаете дальше?

— Дальше мы осматриваем ребенка.

— Как вы осматриваете? Ирина говорит, что в Норвегии это происходит под наркозом.

— В России это делается без наркоза. Мы сначала полностью осматриваем ребенка на наличие телесных повреждений — лицо, ротовую полость, грудную клетку, живот, спину, ноги.

— УЗИ делаете на предмет внутренних повреждений?

— Нет. Мы осматриваем ребенка в коленно-локтевом положении на гинекологическом кресле. Все обнаруженные повреждения мы фиксируем. Эксперт диктует, и под его диктовку ведется запись на компьютере, которая корректируется врачом, чтобы регистратор не пропустил ничего важного.

— Ирина рассказывала, что ее сына били через подушку, чтобы не было следов. Я не понимаю, следы же все равно должны быть где-то, даже если синяк внутренний?

— Нужно сказать, что у ребенка кровоподтеки образуются не столь быстро, как у взрослого, потому что у них ломкость сосудов низкая. Чтобы появился синяк, ребенка нужно сильно ударить. Это взрослый человек может слегка стукнуться, и у него моментально образуется кровоподтек. Все зависит от состояния сосудистой стенки.

А если бить через подушку, то никаких внешних повреждений может и не быть.

— Вы даете заключение, которое подается в прокуратуру?

— Да. Я записываю сделанные выводы или делаю заключение, в зависимости от того, что проводилось — обследование ребенка или судебно-медицинская экспертиза. Разница между этими процедурами состоит в том, что экспертиза проводится после возбуждения уголовного дела, а обследование — до, и уже на основании моих записей следователь решает, возбуждать уголовное дело или нет.

— При сексуальном насилии в отношении ребенка в его теле должны оставаться "следы преступления" — сперма, слизь. Вы проводите анализы на выявление этих "следов"?

— В течение пяти дней после совершения насильственных действий у женщин и у девочек мы берем содержимое из половых органов, потому что это тот срок, в течение которого во влагалище сохраняются сперматозоиды. Если насилие было совершено анальным путем и после этого ребенок уже покакал, то вероятность обнаружить сперму в заднем проходе минимальная. Но мы все равно обязательно берем содержимое из заднего прохода и смыв вокруг него. Исследования другого рода проводятся в стационарах.

— А какие исследования?

— Ультразвуковое обследование, осмотр прямой кишки. Все это проводится в стационаре, потому что в этих случаях нужно делать обезболивание. Сама процедура тоже должна проводиться специалистом, а именно, врачом-проктологом.

— Как часто ваших методов оказывается недостаточно и нужно обращаться в стационар?

— Дело в том, что к нам обращаются те люди, которые не попали в стационар, то есть им не требуется медицинская помощь. Если у них есть повреждения, то они носят поверхностный характер. Если же у потерпевшего зафиксирована серьезная травма, то он обязательно проходит через стационар. И только после выписки из него направляется к нам со всеми медицинскими документами, в которых уже отмечены следы насилия, обнаруженные врачами на его теле при поступлении человека в больницу.

— То есть, если это произошло месяц назад, то никаких следов найти практически невозможно?

— Да, и это очень печально, потому что, как правило, дети долгое время молчат о насилии, а когда рассказывают, то зачастую бывает поздно — нет вещественных доказательств, которые бы подтвердили факт надругательства.

— Ирина, тем не менее, не хочет мириться с этой ситуацией. Как ей доказать слова своего ребенка?

— Понимаете, когда дело касается другой страны, то очень сложно рассуждать, потому что если бы она находилась здесь в России, то все было бы по нашим законам и ее обращения не были бы так демонстративно отвергнуты.

— У нее, на самом деле, есть московская прописка, она гражданка РФ и она прописана здесь.

 

 

— Все дело в том, что нет ребенка, нет объекта для проведения экспертизы. Обычный же врач не имеет права осмотреть ребенка в том случае, когда разговор идет о насилии. Его должен осмотреть судебно-медицинский эксперт.

 

— Она приехала именно в тот институт, где смотрят жертв насилия, и хирург там не стал обследовать. В ее случае это был именно тот специалист, который этим занимается, но он отказался, потому что не было направления полиции.

— Значит, у них такие же принципы работы, как и в России, — без направления полиции оказание помощи возможно только в том случае, если существует реальная угроза жизни человека. Только в этом случае врач не имеет права не оказать ему помощь.

— Вот она говорит, что ребенок жалуется, что у него невыносимая боль внутри попы, она говорит врачам, можно ли его обследовать, они отказывают устно, но она просит, чтобы они ей давали письменные отказы. И она спрашивает, есть ли ей смысл сформулировать необходимость такого обследования и в какой орган можно направлять такое заявление?

— Что касается подобных ситуаций, здесь все делается через правоохранительные органы, потому что правоохранительным органам никто не может отказать.

— Получается, что ситуация совершенно безвыходная… Она не может привезти ребенка в Россию, она не может поехать даже в Швецию, в соседнюю страну, потому что этот шаг будет приравнен к попытке увезти ребенка. В Норвегии его не обследуют. Проблема в том, что она говорит, что в этой деревне все друг другу родня.

А в России куда-нибудь можно обратиться, если местный, районный следователь не дает такое направление, потому что подозреваемый — его друг, знакомый или даже родственник?

— В районную прокуратуру.

— Ирина, со слов сына, рассказывает, что отец во время "общения" с ребенком полностью раздевал и после надругательства одевал его в совершенно другую одежду, чтобы на ней не осталось никаких следов, а самого ребенка "вычищал" специальным устройством, похожим на пылесос. Были ли в вашей практике случаи, когда люди совершившие насилие в отношении детей, были очень предусмотрительны?

— В моей 18-летней практике такого не было.

Мальчики же проходят через урологов, у нас в отделении два уролога, и они принимают лиц мужского пола, я же принимаю мальчиков только во время дежурств, чаще всего мы смотрим девочек.

— Девочки чаще становятся жертвами?

— Конечно, девочек очень много. Приведу пример, если в 2009 году было 1300 обращений, то в прошлом году уже 2000 обращений, и это только те, которые обращаются.

— А какая часть обращается, у вас есть какая-нибудь статистика?

— Я не могу подсчитать в процентном соотношении, потому что в Москве миграция населения очень большая. Могут обратиться к нам, а потом уехать из города или даже страны. Не знаю, являются они гражданами России или нет. Я считаю, что увеличение числа сексуального насилия над детьми связано с миграцией населения, в частности, из разных регионов Средней Азии. А начиналось все с Северного Кавказа, потом добавились Молдавия и Украина.

— Жертвы из этих республик?

— И жертвы, и подозреваемые.

— Вообще говорят, что треть или две третьих преступлений в Москве совершаются приезжими.

— Я не могу это утверждать, но, что касается фамилий, которые фигурируют в постановлениях, на первых листах заключений экспертов и актов судебно-медицинских исследований, то среди них много нерусских. Люди могут быть зарегистрированы в Москве, но национальная принадлежность не славянская. В основном киргизы, узбеки, таджики. Интересно заметить, что если в предыдущие годы они насиловали русских девочек, то сейчас своих же насилуют.

— А вас не вызывают в качестве свидетелей судебных процессов?

— В качестве свидетелей сотрудников нашего отделения вызывают редко, чаще в качестве специалистов, и адвокат задает нам вопросы. Мы отстаиваем свое заключение.

— А что значит экспертиза половых состояний?

— Отделение половых состояний называется так, потому что кроме экспертизы на изнасилования, развратные действия у нас еще проводятся экспертизы по травмам половых органов, обусловленных нанесением каких-то повреждений либо произошедших в результате дорожно-транспортных происшествий. Также к нам поступают беременные женщины, попавшие в ДТП, либо беременные женщины, над которыми было совершено насилие. Плюс мы определяем женщин, которые родили и бросили своего ребенка, исследуем случаи прерывания беременности, связанного с травмой, аборты или поздние выкидыши.

— Ольга Дмитриевна, вы перечислили случаи, по которым к вам обращаются. Поскольку в нашем издании новости идут постоянным потоком и я отслеживаю все события, мне кажется, что вы назвали очень скромную цифру. У меня такое впечатление, что случаевнасилия над детьми только в один день штук двести происходит.

 

 

 

— Для нас даже две тысячи в год — это очень высокий показатель, потому что когда я начинала работать, то в год с подобными жалобами обращались порядка 300-350 человек. Это было 18 лет назад. Но и то, как я говорила, это цифры только официально зарегистрированных обращений, потому что многие не пишут заявлений.

Для этого мы и ввели практику круглосуточного дежурства, чтобы женщины не передумывали до утра, а обращались сразу. А так, большинство приходит в милицию, а им там говорят, что судмедэкспертиза работает до 17:00. Женщина возвращается домой, поспит, а наутро ей уже ничего не нужно.

Сейчас они могут приезжать сразу, как говорится, с места происшествия.

Что касается нашей экспертизы, то мы никому не отказываем, мы всех принимаем, кто к нам обращается с направлением.

— Вы принимаете только тех, кто имеет московскую прописку или тех, кто просто имеет направление?

— Всех, кто зарегистрирован в Москве… Да даже и без регистрации… У нас этот вопрос еще неокончательно решен в государстве, поэтому бывают случаи, когда человек не зарегистрирован, но случай-то, тем не менее, произошел в Москве. Еще раз повторюсь: можно обращаться либо по месту происшествия, либо по месту прописки.

— Ваша организация единственная, которая проводит экспертизы такого рода?

— В Москве — да, мы обслуживаем всех жителей столицы.

— Я понимаю, что две тысячи случаев — это только в вашем отделе половых состояний. А сколько всего случаев проходят за год по другим отделениям?

— По телесным повреждениям в этом году было 13-15 тысяч, потому что сейчас увеличился травматизм за счет взрывов.

— А трупы вы тоже обследуете?

— В нашем бюро обследуют, в нашем отделе — нет. Мы обследуем только живых лиц в случаях, когда должна проводиться экспертиза по телесным повреждениям, экспертиза половых состояний и экспертиза по утрате трудоспособности. По каждому отделению есть отчет, и в каждом отчете имеется классификация, например, "Беременность и травма", "Изнасилование", "Развратные действия"… Еще есть отчет в категории "И прочие"… Например, изменение пола — была и такая экспертиза.

— Менял человек пол или не менял?

— Нет, поменял человек пол, а кто он теперь — мужчина или женщина? Вот куда его?… И вот, его изнасиловали уже с измененным полом. А куда сажать, в какую камеру — к мужчинам или к женщинам.

— И как вы решаете?

— Генетическая экспертиза должна проводиться — какая принадлежность, какой генотип у человека. Кто он изначально был, а кем он стал. Мы делаем заключение, а уже генетики решают, куда они его будут сажать.

— Скажите, изменился ли характер травм, случаев насилия за те годы, что вы работаете?

— Да, увеличилось количество преступлений и в отношениях детей, и в отношении женщин, наносятся более серьезные повреждения, более жестокие, ближе к среднему и тяжкому вреду здоровья. Недавно, например, проводилась экспертиза: муж выстрелил жене в область лобка из ружья. Мы смотрели какого рода повреждения, чтобы сделать заключение о степени вреда здоровью. Естественно, в этом случае был причинен тяжкий вред, потому что женщину изуродовали, она осталась инвалидом.

— Вернемся к истории Ирины. Она хотела бы вас спросить, возможно ли сдать анализы на наличие у ребенка какой-нибудь инфекции, потому что он подвергся групповому изнасилованию. Следовательно, вероятность заражения очень высокая. В Норвегии ей сказали, что нет смысла делать анализы на инфекцию.

— Всех обследуемых, которые поступают к нам в отделение, мы направляем в кожно-венерологический диспансер на обследование и рекомендуем им в течение года еще обследоваться на ВИЧ-инфекцию.

— Существует ли утвержденный или рекомендованный список биохимических экспертиз для детей, подвергшихся групповому сексуальному насилию?

— Нет, у нас не проводятся подобного рода экспертизы. Биохимические исследования — это более развернутая картина крови, нужно ткани исследовать.

— Ольга Дмитриевна, спасибо вам за беседу. Очень надеемся, что ваши советы помогут многим женщинам, чьи дети подверглись сексуальному насилию, а также всем людям, пострадавшим в подобных ситуациях.

— Буду рада, если своим рассказом действительно сумела им помочь.

Читайте о проблемах семей в рубрике Общество

Интервью подготовила

Встройте "Правду.Ру" в свой информационный поток, если хотите получать оперативные комментарии и новости:

Подпишитесь на наш канал в Яндекс.Дзен

Добавьте "Правду.Ру" в свои источники в Яндекс.Новости или News.Google

Также будем рады вам в наших сообществах во ВКонтакте, Фейсбуке, Твиттере, Одноклассниках, Google+...


Судмедэксперт о русско-норвежском малыше
Комментарии
Врачам и учителям запретили дареный алкоголь
Национальный соцопрос показал - россияне ждут войны
Росфинмониторинг нашел множество "офшоров" губернаторов и депутатов
Техподдержка Apple может просмотреть экран любого iPhone
Страну ждут новые 90-е и шоковая терапия 2.0?
В соцсетях запретили писать об интимном
Венесуэла: Мадуро, Кастро и Путин хотят Карибский кризис 2.0
Омбудсмен: Жители не могут мешать сдаче квартир онкобольным
СМИ: НАТО выдвинуло России ультиматум, но не знает, как наказывать за его невыполнение
Росфинмониторинг нашел множество "офшоров" губернаторов и депутатов
Венесуэла: Мадуро, Кастро и Путин хотят Карибский кризис 2.0
Десять признаков, которые предупреждают об угрозе диабета
Что мешает Армении стать проамериканской
Зачем читать глянцевые журналы?
Озвучены реальные размеры российских пенсий
Путин ввел новый налог для работающих россиян
Истребители НАТО перехватили Ту-160: в случае войны их бы сбили
Pew Research Center: отношение к Путину и России во всем мире остается негативным
Pew Research Center: отношение к Путину и России во всем мире остается негативным
Кудрин предупредил Россию о судьбе СССР
В США назвали "ложью" лазерный комплекс "Пересвет"