Угроза изоляции Крыма нарастает: найден способ навсегда обезопасить логистику региона

Многие годы, начиная с "русской весны" 2014 годы, Киев лелеял влажные мечты о возврате Крыма под свой контроль. Отключение электричества, перекрытие водоснабжения, диверсии были частью этой кампании. С началом СВО к этому добавились удары беспилотниками и ракетами.

Фото: commons.wikimedia.org by Gennadiy Burda, https://creativecommons.org/licenses/by-sa/4.0/

Озеро Сиваш

До весны этого года удары носили эпизодический характер. Теперь же Крым превратился в одну из главных целей украинских атак. О чем и заявил министр обороны Украины Федоров — "превратить полуостров Крым в остров". Но есть решение, которое сделает потуги противника бессмысленными.

Там, в Киеве, конечно, осознают, что захват Крыма — это очень большая фантазия. А мы бы еще сказали по-другому — больная фантазия. Впрочем, Киев в большинстве своих проявлений так и поступает, как человек с психическими отклонениями — то есть действует просто назло.

Для описания этой черты в нашем фольклоре есть более мягкие слова из одного известного анекдота- что не съем, то понадкусываю. Вот Киев и пытается кусать.

Однако же к этому надкусыванию не стоит относиться легковесно.

Теоретически устроить блокаду Крыму, как обещал министр обороны Украины Федоров — не так уж сложно.

Крым с материком связывают всего три маршрута:

• Керченский мост;
• Чонгарский мост (его новая версия носит название "Херсонский мост");
• Перекопский перешеек.

Есть еще узкая Арабатская стрелка в восточной части Крыма, где планируется постройка полноценной дороги. А также есть многими забытая Кугаранская дамба в западной части залива Сиваш. Каково состояние этой дамбы — это, скорее всего, военная тайна. Но когда-то там была грунтовая дорога.

Соответственно противник старается изо всех сил, чтобы нарушить работу этих маршрутов. Кроме того, ВСУ наносят удары по дорогам и коммуникациям внутри полуострова.

На Чонгарском маршруте уже есть сложности. Объезд поврежденного моста осуществляется по временному понтонному мосту. Схема испытанная. При повреждении моста в 2023 году поступали также. Тем более ширина Чонгарского пролива в этом месте едва достигает 100 м.

Между тем, понтонный мост еще более уязвим к повреждению от ударов. Правда, и наводится он заново тоже быстро, за считанные часы, если не быстрее. Но стоит ли вообще латать этот тришкин кафтан. То есть выполнять одну и ту же работу по восстановлению мостов после каждого прорыва украинских дронов. Или проще же создать такие условия, чтобы украинские атаки стали бессмысленны.

И речь здесь не о ПВО. Системы ПВО какими бы они замечательными не были, полной защиты не могут обеспечить. Речь о другом.

Если мы посмотрим на Крым сверху, то осознаем, что это скорее остров, чем полуостров. Полуостровом его делает лишь небольшой Перекопский перешеек, ширина которого порядка 10 км, и то частично занята водоемам. В результате в случае нарушения движения по остальным мостам, Чонгарскому и Керченскому, единственный сухой путь — это Перекоп, но он также и самый близкий к Украине.

Значит надо сделать так, чтобы Крым стал еще более полуостровом, чем он есть сейчас -то, есть, надо создать еще один крупный сухопутный перешеек.

Наверное, это звучит уж слишком экстравагантно и прожектерски, но давайте задумаемся — а так ли нам нужен этот Чонгарский пролив, как полноценная водная артерия. Да, для значительной части западного Сиваша — это единственный канал поступления воды из Азовского моря. Но так ли ценна эта часть Сиваша, представляющая собой, по сути, болото с глубинами полметра-метр, и слоем придонного ила до 5 м.

Может здесь стоит построить полноценную широкую дамбу? Начиная от железнодорожного моста на западе и до нового автомобильного моста на Востоке. Тогда мы получим здесь стабильный сухопутный перешеек не хуже, чем в районе Перекопа. При этом сам пролив можно запрятать в коллекторы внутри дамбы.

Да, тут, конечно, возникает много вопросов по экологии.

Но у нас в государстве российском сложилось какая-то странная философия по отношению к природе. Мы готовы фанатично биться за целостность какой-то определенной экосистемы, при этом ставим человека в какое-то подчиненно униженное положение.

У нас порой животные оказывается в большем приоритете, чем сам человек.

Для примера ситуация с увеличивающейся популяцией медведей. Государство стойко стоит на неизменности норм отстрела этих животных, при этом число нападений медведей на людей увеличивается. Не далек тот день, когда медведи, гуляющие по улицам российских городов, из страшных сказок иностранцев о России, превратятся в суровую реальность.

Какова логика государства в такого рода природоохранной деятельности совершенно непонятно.

В случае с Крымом у нас еще более вопиющая ситуация. Тут речь идет уже о военно-стратегических материях, если угодно о победе над Украиной. А если мыслить более узко, то о выживании Крыма. Что тоже весьма серьезно.

При этом на Сиваш, другое название Гнилое озеро, экологи готовы молиться как на уникальную экологическую систему. Да, здесь есть природоохранные территории, уникальные зоны, места гнездования птиц, уникальные лечебные грязи и т. д.

Но надо же понимать, что у нас находится на чашах весов.

Что странно, по отношению к Сивашу у ученых нет единого мнения, как его сохранять и развивать. В одни периоды Сиваш стремится к стремительному осолонению, в другие — к опреснению. И то, и другое состояние — это крайности, ведущие к непонятным последствиям. Но никто не знает, что с этим делать.

В свое время значительную часть Сиваша, западный район отвели под кислотонакопитель титанового завода. Правда, это было в советское время, когда экология была всего лишь модным словом. Зато теперь многие находят в розовом цвете этого химического водоема определенную эстетику.

Такое положение дел вовсе не означает, что надо продолжать усугублять экологию Сиваша. Нет, как раз надо детальнее все просчитывать и изучать. Хотя, конечно же, это трудно сделать в военных условиях.

Строительство крупной дамбы через Чонгарский пролив определенно вызовет негативную реакцию специалистов из природоохранной отрасли. В таком случае зададимся вопросом — а человек, живущий в Крыму — это разве не уникальная форма жизни, которая требует сохранения?