"Нет у революции конца..." Мы живем в эпоху отката

Росстат, несмотря на регулярную смену руководства, признал, что половине россиян едва хватает средств только на самое необходимое. Это случилось в результате отката от социалистических завоеваний. Почему кому-то фактически на халяву достались предприятия, которые создавались многими поколениями советских людей?…


"Необычная неделя" с Инной Новиковой и Николаем Сорокиным

Однако социалистическая революция, свершившаяся в 1917 году, — факт. Просто сейчас случился эволюционный сбой — контрреволюция и откат.

Об этом главному редактору "Правды.Ру" Инне Новиковой рассказал экономист, историк, директор Института изучения национальных кризисов Николай Сорокин.

Читайте начало интервью:

Глобальная финансовая система себя исчерпала

Финансисты должны уйти из мировой экономики

— Николай, опубликовано исследование Росстата, которое показало, что 49 процентам россиян денег хватает только на самое необходимое, то есть на еду и немного на одежду. Но есть значительная часть людей, которым даже на это не хватает.

— Потому что в рамках капитализма у нас нет финансовых организаций, здесь нет дутого пузыря, здесь нет бесконтрольной ремиссии, которая принята как в Америке, так и отчасти в Европе. В Европе в гораздо меньшей степени, потому что Европа абсолютно в подчиненном положении находится, она делает только то, что ей разрешает ФРС.

А у нас всего этого нет, но именно это реальная экономика капитализма. То, что здесь есть — реальная экономика периферийного капитализма. Он не может быть лучше, он может быть только таким, какой есть. Если мы хотим теоретически выйти из этой парадигмы, выйти из этой непрекращающейся черной дыры, этого непрекращающегося тупика, то мы тогда должны изменить общественный строй.

— Что вы имеете в виду под изменением общественного строя? Социализм? И как мы можем изменить общественный строй? Революция или реформа? Кто будет это делать?

— Во-первых, революция уже давно произошла. Она произошла еще в 1917 году. И то, что имеет место сейчас, это, скорее всего, просто некоторый эволюционный сбой. Много раз, многие разы наблюдался откат, наблюдались реакция, контрреволюция. Но все равно революция свершилась.

— А что было в 1991 году?

— Вот это уже тот самый реакционный откат. Мы живем все равно в ситуации состоявшейся социалистической революции. Она произошла в 1917 году. Можно сказать, началась в 1917 году. И она продолжается. И Советский Союз был построен именно как государство социализма. Что значит социализма?

Я не говорю про коммунизм. Я говорю сейчас только про его так называемую первую стадию — очень важную. У нас господствовала общественная собственность на средства производства. Основная часть средств производства была всегда в руках общества в виде государства. На тот момент, конечно, потому что другого варианта представления общества просто не было.

Но тем не менее надо понимать, что даже сейчас, в условиях реакции, в условиях отката, многое из того уклада все равно сохраняется. Вот эти все олигархические силы, которые якобы владеют крупнейшими бывшими гигантами социндустрии — каким-нибудь "Норильским никелем" или Уралмашем, на самом деле ими не владеют. В реальности они ничем не владеют.

— Как это ничем не владеют? Вот сейчас большие проблемы на "Норильском николе". На комбинате погибли рабочие, из-то того что были нарушения техники безопасности.

— Спокойно. Это ужасно, но прямого отношения к теме не имеет. Я говорю сейчас про владение. Они только управляют этими активами.

— Они управляют, они берут на себя все расходы, получают прибыль.

— Стоп. Они как-то управляют этими активами. Они действительно могут получать с этих активов дивиденды. Это есть. Но владение — это когда они могут закладывать, продавать, покупать.

— А что они не могут?

— Нет, конечно.

— Как так?

— Так. Потому что они вопросы решают в Правительстве Российской Федерации на самом деле…

— Но ведь все равно многие крупные стратегические предприятия в 90-е годы оказались в частных руках.

— Весь нефтяной сектор.

— Просто они имеют некие ограничения на проведение своей политики. Это скорее некая политическая история.

— Не некие ограничения. Они каждый свой более или менее серьезный шаг обязаны согласовывать с руководством Российской Федерации.

— У меня есть в собственности квартира, я вольна ее продать, купить, заложить.

— А они не вольны. Возьмем, допустим, General Motors или General Electric — крупнейшие мировые компании. Но у General Motors сейчас колоссальные проблемы. Возьмем General Electric — именно компанию, которая всерьез на коне. Она действительно мировой монополист по целому ряду продукции.

Ну и что дальше? Эта компания, которая вольна сменить любого директора, продать любое количество акций, экспортировать, импортировать любые товары и полностью решать все остальные вопросы. Никто не может влезть в ее компетенцию.

А наши компании, несмотря на свою формальную приватность, на самом деле как были государственными монополистическими концернами, так и остались. И это хорошо. Я не говорю, что это плохо. Это отлично. Потому что я не очень понимаю вообще смысл приватизации гигантов социндустрии.

С какой вообще радости какой-то там Потанин или Прохоров должен владеть "Норильским никелем", над созданием которого работали практически три поколения граждан Советского Союза, отказывали себе во всем, приехали в мерзлоту, жили и работали в жутких условиях, нечеловеческие совершенно усилия вкладывали в это.

Начинали ссыльные, занимались самыми грубыми работами. А всю серьезную инфраструктуру, само производство, пути сообщения, линии электропередач — это все делали абсолютно вольнонаемные люди. Причем комсомольцы зачастую, зачастую просто люди, которые по призыву партии пошли на это строительство.

Они создали предприятие, которое производило треть мирового никеля. Одно время даже где-то за 40 процентов. Оно и сегодня производит 20 процентов мировой меди. Почему этот гигант с какой-то радости при Чубайсе кому-то за пять копеек достался?…

Беседовала Инна Новикова

К публикации подготовил Юрий Кондратьев