Чаепития в Академии: Гибель патриарха пиленгасов

"Чаепития в Академии" — постоянная рубрика "Правды.Ру". Это встречи с выдающимися учеными России. Беседы с ними ведет писатель Владимир Губарев. К разговору приглашен ученый-математик, доктор физико-математических наук, академик РАН Юрий Журавлев. Речь пойдет о земле, животных и птицах. Все это — строки прекрасной поэмы, которые пишет Природа.

…Аббревиатура "БПИ ДВО РАН" выглядит загадочно, а потому притягивает к себе. Особенно в те минуты, когда знакомишься с Отчетом о главных достижениях ученых Российской Академии наук.

Об исследованиях Биолого-почвенного института Дальневосточного Отделения РАН, в частности, сказано:

"Разработана система картографической характеристики ресурсного потенциала и экологического состояния почвенного покрова территорий хозяйственного освоения юга Дальнего Востока…"

"Подготовлена и опубликована монография на английском языке "Дневные бабочки России: классификация, гениталии, ключи для определения". В монографии объемом 45 печатных листов впервые дана полная синонимическая сводка более 2500 латинских названий видов…"

"Проведен молекулярно-генетический анализ ДНК дальневосточных леопардов из сохранившейся на юге Дальнего Востока популяции. Выявлено значительное уменьшение генетического разнообразия, что является показателем инбридинга, происходящего в течение нескольких поколений…"

Читайте также: Чаепития в Академии: Истина прекрасна и в лохмотьях!

Земля, бабочки, леопарды, животные и птицы, — разве все это не звучит как строки прекрасной поэмы, которые пишет Природа?

Или один из тех, кому выпало счастье познавать ее?

Я имею в виду академика Юрия Николаевича Журавлева, который возглавляет БПИ ДВО РАН.

"За первым теплом,

за волной водопольной

В Амурский залив из притоков Раздольной,

Напенив буруны, зигзагами галсов

Спускался весной

патриарх пиленгасов".

Во время Общего собрания РАН Юрий Николаевич разыскал меня и передал стопку стихов, мол, оцените, если они того заслуживают.

Фото: AP

Стихи "того" заслуживают, хотя не могу считать себя специалистом — у поэтов свои требования и оценки. Но мне стихи понравились. "Баллада о пиленгасе" в особенности.

Через день мы встретились в "Академической" с академиком Журавлевым. Говорили о его работе, об его интересах в науке, о Дальнем Востоке. О стихах я не расспрашивал. А зачем? Они говорят сами за себя…

"Он вас удивлял красотой великаньей,

Он вас подавлял — серебристою глыбой,

Сознаньем того, что в бескрайнем лимане

Он был самой древней

костистою рыбой.

Теперь таких монстров найдете едва ли:

Кефали дорогу ему уступали,

Икрянки блаженной толпой обступали

И льнули к нему сладострастно и нежно

В угарном плену

икрометов прибрежных.

Наевшись живительной бентосной тины,

Он глянцевым боком

ложился на воду

И сонно перо распускал вдоль хребтины…

Но, чу!

Напрягались хвоста половины,

И он из воды

вылетал на свободу".

Я спросил ученого:

— Главная задача вашего института — земли Дальнего Востока?

— Не совсем так. В названии института бросается в глаза слово "почвенный", но на самом деле это всего один отдел в институте, а всего их семь.

— Когда речь заходит о Дальнем Востоке, то чаще всего разговор идет о богатствах океана, об освоении его…

— Это естественно. Ведь мы находимся на берегу океана и "отвечаем" всего за участок суши, который составляет 1,2 процента от всей "сухой земли". А Тихий океан — это одна шестая часть планеты. Разве цифры соизмеримы?!

— В таком случае, оцените роль вашего института в развитии Дальнего Востока…

— Почему только для Дальнего Востока? Речь идет о глобальных проблемах… Ведь мы отвечаем за все экосистемы от острова Врангеля до юга Хабаровского края. По сути дела представлено все Северное полушарие планеты.

— Попробую иначе поставить вопрос: какова роль института в судьбе Дальнего Востока?

— Опять-таки нужно определить, что такое "судьба"?! Если речь идет о политической судьбе, то наше мнение полностью игнорируется.

— Почему?

— Политика может обойтись без науки, без людей, практически без всего, кроме денег.

— Но деньги — это ведь прежде всего наука?!

— Если смотреть вперед, в будущее. Но это не нужно современной политике!

— А ученым?

 

Фото: AP

— Наука — объективна, ей присущ широкий кругозор. Хотя предугадывать будущее и ей чрезвычайно сложно. Достаточно оглянуться назад, хотя бы в пределах нашей с вами жизни. Разве мы могли предполагать полвека назад, что мир станет именно таким? Нет, конечно… И изменила этот мир наука, а не политика. Я говорю несколько утрированно, потому что в своей работе ученый представляет перспективу исследований, но "заглядывать далеко вперед" невероятно трудно, если вообще возможно.

— Главное отличие вашего института от других?

— Ни у кого нет такого "объекта" для исследований, как у нас. Мы находимся на краю океана, и ситуация резко меняется в отличие от континента. К примеру, на западной границе Восточной Сибири лиственница как начинается, так и идет до восточной. Но стоит только приблизиться к океану, все сразу меняется. Сначала появляется два вида лиственницы, а потом сразу восемь! Береза у Москвы и у Благовещенска — практически одна и та же: через всю Россию тянется. А у океана сразу шесть видов! Это и называется "биологическое разнообразие". Так что оно у нас оно выражено наиболее ярко, поэтому Дальний Восток и следовало изучать более глубоко и широко. Я говорю о биологическом разнообразии, но ведь там и колоссальные ресурсы. На Дальнем Востоке сосредоточено национальное богатство России, и ученые это прекрасно понимают.

"Он воздух глотал,

и заметно пьянея,

Выпрыгивал выше,

а падал все звонче.

И брызги сверкали и радужный веер

Дробил чешуей отраженное солнце!"

— Размышляя о биологическом богатстве Дальнего Востока, мы вспоминаем о женьшене. Это только символ?

— Не совсем так. Я занимался женьшенем… Забавный случай был с ним. Однажды, много лет назад председатель нашего Отделения сказал: "Знаешь, Юра, если бы кто-нибудь получил штамм женьшеня, в котором есть то вещество, которое характерно только для этого корня, я бы дал ему миллион!" Речь шла о специальных структурах, которые присущи только женьшеню.

— Они как катализаторы вызывают цепную реакцию процессов, которые оказывают благотворное влияние на живой организм?

Фото: AP

— Студентам я говорю, что это своеобразный "ключ" к реакциям… В общем, слово "миллион" прозвучало. Это было еще до 91-го года, а потому все было вполне реально. Моя жена тоже занималась женьшенем. В лаборатории, где она работала, был получен штамм биоженьшеня. Начали выпускаться кремы и другие средства, которые пользовались популярностью. Это было внедрено в производство. Однако в "культурном" женьшене нет тех самых веществ, которые и определяют его целебные свойства. В "диком" женьшене их много, в "лабораторных" образцах меньше, а в искусственно выращенном — нет. Что же делать?

— Растить в лесу!

— Сделать это нелегко, да и украдут сразу же… В течение полугода мы получили двадцать штаммов, о которых мечтал председатель Отделения. Опубликовали статью в "Докладах Академии наук". Правда, японцы нас опередили на несколько месяцев — они получили подобные штаммы чуть раньше. Но особого значения это уже не имело.

— Миллион-то вы получили?

— Нет, но поддержку мне оказал — дал четыре ставки… Финансирование на эту программу мне выделили, но потом произошел обвал. Я имею в виду ситуацию в науке, которая сложилась в 1991-м году. Женьшень начали продавать за границу, китайцы стали приезжать толпами. Хорошие, сильные корни покупали по 3-5 долларов за грамм, и наш экспортный потенциал был подорван. Раньше у нас на край прибыль была порядка 20-25 миллионов долларов, но потом ее не стало. Правда, куда раньше девались деньги, не знаю. Однако часть из них все-таки доставалась нам на исследования. И вот все разом исчезло, растворилось в тумане. Я понял, что если ситуация не изменится, то Дальний Восток останется без женьшеня вообще. И я создал программу "Репродукция женьшеня", чтобы восстановить его в диких лесах. Губернатор Кондратенко поддержал программу. Мы получили возможность проводить опыты на молекулярном уровне. Мы оценили популяции, выделили наиболее ценные из них и дали рекомендации, где именно нужно воссоздавать женьшень. Получили гранты от разных фондов, в том числе и зарубежных. Создали женьшенарий… Приехал новый губернатор Дарькин. "Женьшень? — спрашивает. — А кому он нужен?!" Я пытаюсь ему объяснить суть проблемы, но, видимо, не убедил… И больше мы ни копейки от Экологического фонда уже не получили. А потом Фонд исчез вообще. Стараемся своими силами поддерживать женьшенарий, но в этом году зима была нестандартная: выпал снег, а потом начал таять. Нужно было разгрести снег, потом прикрыть растения, но возможностей таких не было — много ценного материала пропало. К сожалению, дело это обречено, потому что оно требует большой государственной поддержки, а ее нет.

— А может быть, не нужен он России, обойдемся?

 

Фото: AP

— Мы не только без женьшеня жить сможем! Это уже мы доказывали не раз — по-моему, наэкспериментировались досыта… Но в Южной Корее полтора-два процента экономики составляет женьшень. Они используют его в лекарственных препаратах. Их число огромно! Такая же ситуация и в Китае. Недавно европейцы провели конгресс "Женьшень в Европе". Тоже проявляют к нему особый интерес, а мы не желаем беречь и то, что дано нам Природой, и то, что сделали ученые.

— А как вы занялись женьшенем? Случайно или нет?

— Это история непростая… В паспорте написано, что родился я в городе Петропавловск — на Амуре. Отец из Тулы, а мать из Ишима. Встретились в школе партполитпросвета. После окончания направили их на Дальний Восток. Там я родился, но вскоре родители вернулись на Украину. Началась война. Эвакуация в Ишим. Там и прошло детство. После окончания школы поехал в Уральский государственный университет. Меня оставляли в аспирантуре. К тому времени у меня уже было пару публикаций. Однажды в апреле мы поехали на рыбалку. Озера в горах, чистое, красивое. Было это 14 апреля. Ершей наловили, сварили уху. Радиоприемник был включен. Слышу: "Во Владивостоке 24 градусов тепла!" Вокруг нас же снег, лед, морозец. Там же — лето! Очень захотелось туда… А в это время формировался Биолого-почвенный институт во Владивостоке. Почитал литературу, вдохновился — уж больно хорошая там охота и рыбалка! Тогда молодым биологам предлагали переехать на Дальний Восток, мне тоже. Вдвоем с дружком согласились на пару лет съездить… Вот и сорок лет уже прошло с той поры. Как один день пролетели… Круг замкнулся: от рождения до сегодняшнего дня. Так в жизни случается.

"Не раз над сетями

взлетал он дугою,

Не раз браконьер мимо бил острогою.

Я сам, рассекая залив на моторке,

Хлестнул где-то рядом

зарядом семерки.

Его выручали отличное зренье,

Высокая скорость

И просто — везенье!"

— Итак, выбор произошел — Владивосток. В вашем распоряжении оказался огромный мир живого. Что больше всего поразило в нем?

Фото: AP

— Не знаю… На такие вопросы всегда очень трудно отвечать… Поразило? Удивило? Нет, это не те определения… Иногда встречаешь неожиданное, загадочное и это, пожалуй, можно назвать "удивлением". Однажды нечто подобное случилось на утиной охоте. Уже возвращался к машине, и вдруг провалился в яму с водой. Костюм у меня специальный, непромокаемый, но воды все-таки набрал через верх. Выбираюсь на кочку. Вдруг надо мной летит утка. Стреляю я неплохо, попал. Утка падает неподалеку. Переодеваюсь, а потом иду к добыче. И вижу, что передо мной уникальный экземпляр: гибрид кряквы и черной кряквы. Очень я удивился. Схватил вещи, утку и бегом к машине. Метров триста до нее. По дороге где-то роняю ключи зажигания. Найти их в камышах невозможно. И тут уж я удивляюсь вновь: как же мне в машину забраться. В общем, часа три потратил на то, чтобы вскрыть машину и завести ее. Справился, и это опять-таки было удивительно… В машине я всегда держу запасные ключи, и они выручили меня…

— Почему вы это делаете?

— Потому что я их регулярно теряю! Впервые это случилось сразу же после защиты докторской диссертации. Меня от института послали "на картошку". Я был самым высокооплачиваемым работником в округе. Да и приехал в колхоз на собственном автомобиле. Тут уж удивлялись все — такого никто не видел никогда! Но там во время уборки картошки я потерял ключи, и местные умельцы показали, как можно без них обойтись. Вот с тех пор запасные ключи держу в машине…

— Это было сорок лет назад, не так ли?

— Да.

— Тогда большая наука на Дальнем Востоке только начиналась. Можно ли за минувшие десятилетия выделить какие-то этапы ее развития?

— Я считаю иначе. Мы, молодые научные сотрудники, приехали сюда, когда здесь было все! В институте — голые стены, но мы взяли справочники, определи необходимое и сделали заказ. В течение трех лет мы получили все, что нам было нужно для работы — оборудование, приборы, препараты, материалы, литературу. Существовали прекрасные программы, были мудрые наставники, собственного энтузиазма с избытком! Оборудование у нас было очень хорошее, и оно используется, кстати, до сих пор. Но самое главное — мы ощущали свою востребовательность, и это вдохновляло. А потому работы были хорошие, на высоком научном уровне. Это была эпоха уверенности в будущем.

— Самое интересное рождалось на стыке биологии и технологии, то есть вы занимались биотехнологий?

— Недавно мы пустили завод. Мы создали специальные клеточные структуры и наладили их промышленное производство.

— Извините, а что это такое?

— Вещество, полученное на основе этих структур, обладает гаммой уникальных свойств — противоспалительное, противомикробное, противоожоговое действие. Мы производим масло, а также лак. Если им намажешь ногти, то никакой грибок не страшен… И так далее, и тому подобное!… В общем, получаем комплекс косметических и лекарственных препаратов.

— Им особое внимание?

 

Фото: AP

— Сейчас — да. После 1991 года стало тяжело с реактивами. Стоят они дорого. А без них молекулярные исследования провести невозможно. Прежний губернатор это понимал: он давал деньги, понимая, что миллионы долларов, заработанные на женьшене, не помешают краю. А нынешние власти считают это "мелочью". Они разрешают проложить нефтепровод через заповедник, и это даст денег гораздо больше, не только краевому бюджету, но и им лично. Когда речь заходит о нефти, то все становятся глухими и слепыми, а потому не слышат нас…

"Остыла вода,

и радары инстинкта

Его повели потаенной протокой

Туда, где кусты заплела коломикта

Над той зимовальною ямой глубокой.

Но тонкая пленка в цвета перламутра

Внезапно окрасила раннее утро,

Нахлынула сверху бедой белопенной,

И он заметался в тревоге смятенной,

Помчался, касаясь поверхности еле…

Напрасно, напрасно,

Прыжки тяжелели…"

— Нефть становится главной для Дальнего Востока?

— Правильней сказать: дальневосточники связывают свое будущее с нефтью. Но на самом деле это не надежды, а иллюзии.

— Почему?

— Дело не только в уничтожении биологического разнообразия, которое свойственно этим краям, но и в другом. Исчезнут источники питания людей… Американцы увозят нефть на своих судах, будем надеяться, что утечки у них не будет. Иное дело — наши танкеры. Они давно уже устарели, их списывать надо. И именно они скоро уничтожат Сахалин, там не станет горбуши.

Фото: AP

Иллюзия же в том, что даже президент России не представляет реальное положение дел. Проекты "Сахалин-1, -2, -4" приводятся в качестве примера инвестиций в Россию. Но сахалинцы ничего от этих проектов не получают. Это очень выгодно американцам и чуть-чуть "Москве", куда часть денег попадет. И все! Разговоры о том, что появились новые рабочие места — чистый блеф. Потому что речь идет о сотне таких мест, когда численность населения более трехсот тысяч. Налоги поступать в местные бюджеты не будут… Американская деревня построена, и туда продукты привозят из Америки! Вот вам и "развитие Сахалина"…

— Кстати, у вас контакты с американцами хорошие?

— Научные — да. Но особый интерес к наши работам проявляют, конечно же, китайцы. Они непрерывно что-то нам предлагают, стремятся к широкому сотрудничеству. Но делают они это только по отношению к тем институтам и людям, за которыми стоят интересные разработки.

— По этому можно судить об эффективности работы того или иного учреждения?

— И по этому тоже… Они предлагают организовывать совместные предприятия. Многие из наших на это идут охотно, мол, перспективы большие… Но через полгода такое предприятие банкротится и распадается. Китайцы уходят вместе с "ноу-хау", ради которого они и создавали совместное предприятие. Такого рода случаев немало. Особый интерес у них, конечно же, к институтам и ученым Дальневосточного Отделения РАН. Ухо надо держать востро, но все равно они тебя обхитрят…

— Есть места на Дальнем Востоке, которые вас поразили?

— Множество!

— А что бы выделили?

— Гейзеры на Камчатке…

— А почему стали биологом?

— Не знаю. В четыре я научился читать, в шесть — уже читал "Лесную газету" Бианки. Другие ребятишки зачитываются Ферсманом и становятся геологами. А меня поразила именно "Лесная газета". Не помню, откуда она взялась, но это факт биографии.

— А страсть к стихам?

— От Лермонтова. В раннем детстве был у меня том, в котором был "весь Лермонтов". Издание дореволюционное, с "ятями". Зачитывался стихами, даже в писатели хотел податься… К счастью, уберегся… Биология победила в споре "физиков" и "лириков", и это определило мою жизнь. Ну, а стихи пишутся когда пишутся… Могу, конечно, издать их за свой счет — так сегодня многие делают, но мне такая книга не нужна…

— Понимаю вас… Но вернемся к биологии. Как вы оцениваете перспективы ее на Дальнем Востоке?

— Пока мы есть — она будет! Все остальное зависит от много. В частности, я не знаю, куда мы идем, каково направление развития страны. Иногда по этому поводу я шучу довольно зло: "Каковы же должны быть черные замыслы, если они так хорошо скрываются?!" Пока я не вижу сил в обществе, которые способны четко представить будущее России, такое, которое увлекло бы всех нас… А вы видите?

— Нет.

— Такова жизнь…

— Как известно, она продолжается в учениках? У вас есть "школа", как вы считаете?

— У меня есть Витя Булгаков, которого я очень хочу сделать член-корром. Но он еще молодой человек, ему всего 45 лет…

— Какой же это "молодой"?!

 

— У него есть в запасе пятьлет, чтобы идти в Академию по молодежной вакансии… Но я имел в виду другое, вы сейчас поймете… Итак, я — старик, он — молодой, и у него сравнительно большая группа исследователей. Это кандидаты наук, аспиранты, научные сотрудники. И у них уже свои студенты. Таким образом, налицо уже четыре поколения. Можно ли считать это "научной школой"?

— Конечно.

— В таком случае ответ на ваш вопрос положительный…

— Есть ли в институте проблемы с молодежью?

— Они есть только у тех, которые не умеют заниматься молодыми. И заинтересовать их! У меня этих проблем нет…

— Роль личности в науке велика?

— На мой взгляд, решающая. Когда я руководил группой исследователей, хватало на все: развивали идеи, обсуждали новые направления, искали неожиданные подходы. На посту директора это делать практически невозможно, и я вижу, как это сказывается на моих сотрудниках. Будто "искорка" гаснет. Все-таки научный руководитель должен своим личным примером показывать, как надо работать, плюс к этому стимулировать поиск своих молодых коллег и подопечных. Тогда обязательно появятся интересные, неожиданные результаты. И именно такого рода успех приносит наибольшее удовольствие.

— Как та утка-гибрид?

— Вы знаете окончание этой истории?

— Нет.

— Я начал интересоваться серыми и черными кряквами. Просто собирал материал. А в это время из Института биологии моря ушла девочка, которая там не нашла себя в полной мере. Я предложил ей сделать работу. Она съездила в Америку, познакомилась с материалами там. Оказалось, что там черные кряквы жирные и ленивые. А наши жили в Китае. Там их начали вытеснять, и они направились на север. При таких перелетах выживали только сильные и крупные самцы. Они составили конкуренцию серым самцам, кое-где вытесняют их. Вроде бы они "захватывают чужую территорию", но на самом деле уничтожают свой вид, "размывают" его. В общем, история, начавшаяся на охоте, неожиданно получила очень интересное развитие. Американцы теперь предлагают нам сотрудничать и по другим уткам.

— У вас к уткам страсть?

— Охотничья… К сожалению, их популяции быстро сокращаются. Растет население в Южной Азии, где птицы зимуют. Они там уничтожаются. Воспроизводства нет.

— И таких случаев по Дальнему Востоку много?

— "Красная книга" постоянно пополняется. Отрицательных фактов, конечно же, больше, но есть и положительные примеры. Та же утка-касатка. Красивая уточка, чуть крупнее чирка, но меньше кряквы. Эта утка стала у нас редкостью. Она пролетает весной в Сибирь. Раньше были многотысячные стаи, небо становилось черным. Обычно садились на поля, где кормились гуси. Те прилетают день, другой, третий. И вдруг с неба на поле обрушивается стая уток, через час взлетают, и на поле ничего не остается съестного! Будто шквал пронесся… Постепенно этих уток становилось все меньше, и вскоре наблюдались лишь единичные экземпляры. Нет, не десятки уток, а буквально единицы. Ученые забили тревогу: надо вносить утку в "Красную книгу". Лет пять назад это было сделано. И вдруг в прошлом году над Приморским краем пролетело около ста тысяч этих уток! Конфуз… Какая же это "Красная книга"?! Разобрались в чем дело… На севере Южной Кореи есть большое озеро. Там утка начала накапливаться — уж очень подходили для нее условия. Поинтересовался у коллег из Южной Кореи, узнал, что на этом озера скапливается до трехсот тысяч уток… Но, повторяю, это счастливое исключение из общего правила: уток и птиц становится меньше. Они гибнут на полях, где применяются химикаты, им негде зимовать, их уничтожает человек.

"И странная горечь под жабры попала

И кровь отравила

И члены сковала,

И стало в воде

неестественно сухо,

И всплыл он, белея,

Раздувшимся брюхом,

И даже ворона его не клевала…"

Я постеснялся спросить у Юрия Николаевича Журавлева о пиленгасе, мол, никогда раньше не слышал о такой рыбине. Не хотелось выглядеть невеждой, тем более что с академиком у нас общая страсть — рыбалка.

В "Жизни животных" (том 4, часть1) нашел несколько строк о пиленгасе. Понял, что она такой же символ Дальнего Востока, как и женьшень:

"Пиленгас — рыба семейства кефалевых. Длина до 60 см. Весит до 3 кг. Обитает только в Японском море — от лимана Амура до юга Корейского полуострова. Осенью уходит на зимовку в реки, где залегает в глубоких ямах; весной и летом нагуливается и нерестится в мелководных морских бухтах и лагунах. Размножается в мае-июне. Питается, как и все кефали, детритом. Имеет некоторое промысловое значение".

Беседу вел

Не забывайте присоединяться к Pravda.Ru во ВКонтакте, Telegram, Одноклассниках, Google+, Facebook, Twitter. Установи "Правду.Ру" на главную страницу "Яндекса". Мы рады новым друзьям!

Представитель группы либерал-демократов в Парламентской ассамблее Совета Европы датчанин Майкл Ааструп Йенсен потребовал от России выполнения условий, чтобы делегация нашей страны могла вернуться в ПАСЕ. При этом он обвинил Россию в шантаже.

Депутат ПАСЕ выдвинул России ультиматум

Представитель группы либерал-демократов в Парламентской ассамблее Совета Европы датчанин Майкл Ааструп Йенсен потребовал от России выполнения условий, чтобы делегация нашей страны могла вернуться в ПАСЕ. При этом он обвинил Россию в шантаже.

Депутат ПАСЕ выдвинул России ультиматум
Комментарии
Что теперь будет: ПАСЕ рассказала о геноциде на Украине
Что теперь будет: ПАСЕ рассказала о геноциде на Украине
На 65% дешевле: ФАС назвала честную цену бензина в России
Что теперь будет: ПАСЕ рассказала о геноциде на Украине
Глава ВТБ: новые санкции США станут объявлением войны
Что теперь будет: ПАСЕ рассказала о геноциде на Украине
Что теперь будет: ПАСЕ рассказала о геноциде на Украине
Что теперь будет: ПАСЕ рассказала о геноциде на Украине
Без США и Европы: Россия создаст свою орбитальную станцию
Что теперь будет: ПАСЕ рассказала о геноциде на Украине
Макаревич рассказал о еще одной катастрофе в России
Названа причина массового недопуска спортсменов из России на Олимпиаду
Что теперь будет: ПАСЕ рассказала о геноциде на Украине
Что теперь будет: ПАСЕ рассказала о геноциде на Украине
Что теперь будет: ПАСЕ рассказала о геноциде на Украине
Почему Китай признает проигрыш НОАК армии России
Что теперь будет: ПАСЕ рассказала о геноциде на Украине
Акт агрессии: что сделает Россия с попытками Украины сорвать ЧМ-2018
На 65% дешевле: ФАС назвала честную цену бензина в России
Что теперь будет: ПАСЕ рассказала о геноциде на Украине
Депутат ПАСЕ выдвинул России ультиматум