Академик Ратахин: "Мир невидимых взрывов"

"Чаепития в Академии" - постоянная рубрика Pravda.Ru. Писатель Владимир Губарев беседует с выдающимися учеными. Сегодня мы предлагаем вашему вниманию интервью с академиком РАН Николаем Ратахиным, директором Института сильноточной электроники. Ученый рассказал о типах руководителей, о работе института, его последних достижениях и сложностях.

Читайте также: Чаепития в Академии: Истина прекрасна и в лохмотьях!

Вещие сны случаются не только в Лондоне или Москве, но и таких провинциальных городах как Томск. Причем если в столицах нужно нечто неординарное, например, плодоносящая яблоня, под тенью которой так хорош послеобеденный сон, или только что изобретенный пьянящий напиток, позже названный "водкой", то в провинции просто надо много читать и думать — иных развлечений там попросту нет.

Перезрелое яблоко ударило Ньютону точно в лоб, что и послужило основой закона всемирного тяготения.

Менделеев после дегустации напитка спал тревожно, и в полузабытьи элементы выстраивались в причудливую таблицу — оставалось только запомнить ее, а потом и зарисовать.

Ну, а Месяцу приснились взрывы, которые длились настолько короткое время, что и представить было невозможно — какие-то наносекунды, в миллионы раз короче, чем мгновение. Так родилась взрывная эмиссия.

"Новая физика часто рушит прежние представления. Какие-то процессы еще вчера были описаны и всем понятны, но переходишь в наносекундный диапазон — десять в минус девятой секунды, а тем более, пикосекунды — десять в минус двенадцатой, то есть тысячная доля миллиарда, — становится ясно, что все не так! — говорит академик Геннадий Андреевич Месяц, а потом добавляет. - В Томске ежегодно проводят три-четыре международные конференции по нашей тематике. Разные: получение ионных пучков, импульсная энергетика, эмиссионные процессы. Мои ученики в академических институтах, которые я в свое время создавал с шагом в десять лет в Томске и Екатеринбурге, наша школа, наша наука — все это продолжает развиваться, ориентируясь на международное сотрудничество, на мировые достижения, — развиваться, сохраняя свои приоритеты".

Ох, как нелегко после таких слов начинать беседу с одним из учеников мэтра академиком РАН Н.А. Ратахиным, нынешним директором Института сильноточной электроники. Как говорится, "надо держать планку", и Ратахин это прекрасно понимал. Месяц нас представил друг другу, а сам отправился по своим делам научного руководителя института. Разговор начался необычно.

— Есть два типа руководителей, — сказал Николай Александрович, - одни как гуру, душевные, и они способны убедить любого, и люди идут за ними. Другой тип — это генерал, который командует полковником, мол, я старший, иди и выполняй приказ — я ничего тебе объяснять не буду.

— Гуру быть трудно.

— Но Месяц именно такой.

— А вы — какой руководитель?

— Стараюсь быть ближе к первому типу. Я радетель идей для всех.

— Что это значит?

— У меня большой отдел — 30 человек. И я никого не уволил, потому что мне людей жалко. Я стараюсь убеждать делать то или иное. Как директор, к примеру, собираю всех руководителей отделов, ставлю какую-то задачу, и если я вижу, что есть сомневающиеся, стараюсь выяснить причины их недоверия. И если их не убеждаю, то еще и еще раз проверяю: а верна ли идея или задача? Если есть сомнение, то где-то таится ошибка в идее или мы не можем сделать ту или иную конструкцию. Никогда я не говорит такую фразу: "Я так решил!" А ведь среди руководителей немало таких, кто ею злоупотребляет…Дело не в том, что я такой хороший — просто я такой!

— А есть ли какой-то секрет руководства?

— Если ты научный лидер, то должен больше всех работать и больше всех знать в своей области. Вот и все.

— Но есть еще одна мудрость руководства: опирайся на недовольных!

— Несомненно. А как же иначе?

— Интересно, а какое место в нашей и мировой науке занимает сейчас ваш институт?

— Есть магистральное направление, в создании которого принимал непосредственное участие Геннадий Андреевич. Это мощная электроника. Что скрывается за этим понятием, каждый воспринимает по-своему. При определенном лукавстве к ней можно притянуть и лазеры, но если вести конкретный разговор, то все становится на свои места. В молодые годы Месяца задача стояла ясная: надо сформировать короткие импульсы, но мощные. Тогда речь шла о наносекундном диапазоне. Надо было придумать, как это получить, и, главное, как зарегистрировать результат — что же ты получил. Сами разрабатывали аппаратуру, сами делали генераторы. Лазерщикам, во главе которых стоял академик Прохоров, нужен был "быстрый затвор". Они накапливали энергию в объеме, а потом ее нужно было быстро выпустить, то есть открыть затвор. Месяц и Ковальчук это сделали. Это было самое начало. Прохоров даже начал танцевать, когда они получили такой затвор. Геннадий Андреевич — человек неугомонный. Он расширял фронт работ, так как постоянно искал приложения для импульсной техники.

— И так дошли до "звездных войн"?

— Это позже начали делать лазер космического базирования.

— Не получилось?

— Задачу поставили, а потом от нее отказались. Многое уже было сделано. Были созданы громадные установки. Конечно, запускать их в космос было невозможно, но научные проблемы решались весьма успешно. Но в институте шли не только подобные работы, но и генерации рентгена, СВЧ, световых импульсов на лазерных системах, совершенно разные ускорители. Появилась школа специалистов высшей квалификации. Это признавалось всеми в Советском Союзе. И не только. Когда в институт приехали ученые из Америки, они были поражены, что у нас всего 300 человек. В Лаборатории Санди работало по этой тематике несколько тысяч! И мы ничуть не уступаем им, а в некоторых областях лидируем.

— Понятно, что ваши работы интересуют военных. А где ваши генераторы можно использовать в повседневной, нормальной жизни?

— Мы постоянно искали приложения для мирных целей. К примеру, мы сделали рентгеновские генераторы, которые можно просвечивать тех же мух. А биологи говорят: нам не нужны такие мощные импульсы, да и просвечивать мух нам не особенно требуется… Подобные генераторы эффективны для контроля различной продукции. Ими пользуются в различных исследовательских центрах мира. Каждый год мы продаем несколько установок в Европу, Азию, Америку, — везде в них есть потребность. Лет за двадцать в общей сложности мы продали больше ста установок. Для института — это немало, учитывая, что мы не предприятие, производящее серийную продукцию. Но мы следуем призыву Президента и Правительства о том, что ученые РАН должны заниматься не только фундаментальными исследованиями, но и прикладными проектами. У нас четыре лаборатории "заточены" сейчас именно на такие исследования.

— И что именно они делают?

— К примеру, небольшие генераторы могут модифицировать практически любые поверхности.

— "Модифицировать"?

— Речь идет не только об упрочнении материала, но и о создании специальных слоев на поверхности. На одном из заводов Новосибирска используются в производстве специальные матрицы. Они быстро выходят из строя, а оборудование очень дорогое. Мы с ними работаем. Нужны наши генераторы и в медицине. Там тоже идет речь об упрочнении инструментов, в первую очередь хирургических. Сделали мы систему, которая позволяет резко сократить кровопотерю при операциях. Она уже используется в медицинских центрах Томска. Установки для упрочнения материалов проданы в Японию. К сожалению, у нас промышленность не очень восприимчива к новациям, хотя о них много говорят все.

— А у них?

— Они делают на наших системах полировку зубных протезов, упрочняют лезвия бритв бритвенных станков и так далее. Там широко используют наши генераторы в разных областях.

— Хочется все-таки родного, нашенского?

— Приведу пример работы с одной из крупных корпораций. Объединение "Иркут" делает самолеты. Обратились к нам, мол, некоторые детали в кабине летчика нужно упрочнить. У них сейчас "единичка", а нужно "полтора". Мы говорим, что мы можем сделать "двойку". Причем, советуем им заказать детали у нас — им ведь не нужно их много, иначе им придется покупать оборудование, которое стоит дорого. Говорим им: чтобы у вас не было сомнений, привозите нам детали, мы их обработаем, а вы потом проверите и оцените нашу работу. Вроде бы договорились, но потом они говорят, что все-таки решили купить оборудование, чтобы от нас не зависеть… Будто мы против них можем санкции ввести… Или другое предприятие. Обратились к нам, чтобы мы сделали оборудование для упрочнения лопаток турбин. Вроде бы все решили. Но потом молчание на несколько месяцев. Наконец, добиваемся, чтобы разъяснили ситуацию — нам же работать надо. Отвечают, что если установят наше оборудование, то им нужно сократить несколько десятков человек. А это социальная напряженность! Ну как людям объяснить, что новое всегда более прогрессивно и его нужно внедрять, а освободившихся людей переучивать или переводить на другую работу. Иначе всегда будем работать по старинке. А еще постоянно сталкиваемся с разными группами — их еще называют "мафиями", которые ничего не хотят делать на своих предприятиях, мол, и так прибыль хорошая… Не думают о будущем, планы в основном строят на год-два, а дальше хоть трава не расти… С временщиками сотрудничать просто невозможно.

— "Просвет в конце туннеля" все-таки есть или сплошная темнота?

— Что-то поблескивает впереди… Хорошо работать с министерством обороны — имеем дело с серьезными людьми. И довольно надежно сотрудничаем с зарубежными партнерами.

— С кем именно сейчас?

— Япония, Южная Корея, Канада, Франция… Французы любят Бориса Михайловича Ковальчука. Выдающийся специалист! Сделает все, даже то, что невозможно! Предложили ему сделать дробилку для каких-то особых материалов. Он сконструировал ящик, в нем вода, подает туда энергию — все трясется, дробится. Сделал через какое-то время замечательную установку — импульсный генератор. Французы все забрали, а он поинтересовался: зачем такая дробилка? Они в ответ, мол, это их дело, деньги заплачены и теперь установкой они могут распоряжаться, как хотят. Так что приходится подчас и такие заказы выполнять — рынок есть рынок. Мы участвуем в крупных проектах. Но, к сожалению, зарубежных. У нас ничего подобного нет. Надеюсь, что пока. Да, чуть не забыл. Американцы собираются создать "Икс-машину". Она очень мощная. Пока ее не строят, но проект опубликован. Там упоминается и наше участие…

— Что за "Икс-машина"?

— "Икс" — так как это рентген. Излучение в генераторе должно быть очень мощное, в несколько раз превышающее ныне существующие. Проектов там сделано несколько. В одном из них мы участвуем… Ну, а если вернуться к бытовым вещам, то стоит упомянуть стерилизацию. Наши системы используются в медицине и в других областях. Есть много разных вариантов использования нашей техники, уже выросло поколение специалистов, которые могут на ней работать, но в России сейчас ситуация для модернизации производства неблагоприятная.

— Таким образом, вы держитесь на заказах на такую аппаратуру?

— Конечно. Бюджетное финансирование у нас порядка 45 процентов, а остальные необходимые средства мы зарабатываем сами. К нам приезжают нынешние так называемые менеджеры, пытаются сделать из нас бизнесменов. Говорят, изобретайте, делайте все, а они продавать будут наши установки. В общем, им нужно, чтобы мы превратились в своеобразный "научный магазин". Но нам-то это не нужно! Это иллюзия, что ученым денег хочется, что они их очень любят. Говорю им: представьте, что работа — это ваше хобби, доставляющее вам удовольствие. В этом как раз загадочность натуры ученого. Ему интересно познавать. Мы получаем наслаждение от процесса поиска, от рождения новых идей, а не от денег.

— Мне сказали, что вы вдруг занялись землетрясениями?

— Да, мы разрабатывали систему сейсморазведки. Сейчас как делается: опускают взрывчатку в скважину, ставят вокруг датчики, производят взрыв и изучают, где там нефть или газ. Нас спросили: не можем ли мы что-то сделать, чтобы избавиться от взрывных работ — они ведь на экологию влияют. Мы сделали генератор. Ребята съездили в Уренгой, летом и зимой там поработали. Поставили генератор на шасси. Провели эксперименты. Они были весьма удачные. Все в восторге. Но потом все рухнуло, потому что геологоразведку в стране практически прекратили. По крайней мере, бюджетное финансирование сократили так, что пришлось ликвидировать большинство геологоразведочных организаций.

— Но ее же начали возрождать?

— Да, и мы это ощутили тоже…

— Вашу установку взяли?

— Я поинтересовался у заказчиков, а мне в ответ, мол, они уже купили аналогичную установку в Канаде. Спросил: сколько заплатили? Ответили: семь миллионов долларов. Огромная установка. Бьет по земле молотом, все рушит, об экологии забыли, а результаты во много раз хуже, чем у нас. Ну и стоит канадский монстр в сотни раз больше. Мы думали тогда не о миллионах, а хотя бы десяток тысяч долларов найти… Впрочем, когда денег море — это у нефтяников и газовиков — то им некогда думать о государственной пользе. Заманчивей пару раз съездить в Канаду, чем в Томск. Когда власть говорит, что принудит бизнесменов работать в стране, не надо слепо верить, что ей это удастся.

— А как вы сюда попали?

— Я оканчивал Новосибирский университет. Мне предложили несколько мест для работы. В частности, в Троицк, в Сухуми, в Институт ядерной физики. Очень уж соблазнителен был институт в Сухуми — мору, мандарины, экзотика. Но удержался. А в Новосибирске мне говорят, что тут появился очень энергичный молодой доктор науки из Томска, зовет к себе. Так я встретился с Месяцем. Это было в 1973-м году. С тех пор я в Томске.

— Всю сознательную жизнь?

— Конечно. Было очень интересно и необычно. Лаборантами работали люди замечательные, выдающиеся. Со мной работал лаборант 8-го разряда. Он все умел. У Месяца рутинной работы не было, все горело. Подчас кастрюли шли в дело, на первые генераторы шло все, что было под рукой — энтузиазм был потрясающий! Все были в поиске, быстро ставились эксперименты, проверялись идеи. Так рождалась "школа Месяца".

— Она в этих стенах, хотя он в Москве?

— Безусловно. Все время хочется делать что-то интересное, новое.

— А времени директору такого крупного института на это хватает?

— Суббота и воскресенье — это моё. Сначала народ приходил и в субботу, видя свет в огне кабинета, но постепенно люди поняли, что и мне надо заниматься наукой. Ну, а в будни, конечно, мало времени остается для творчества, все уходит на административную работу. Но когда видишь, что она приносит плоды тоже, на душе становится спокойнее. В жизни ведь необходимо и то и другое. Сейчас особенно тяжело, так как идет реформа науки. Постоянно нужно принимать какие-то решения, писать бумаги. К сожалению, появление ФАНО привело к морю бумаг, бюрократизация науки выросла значительно. Приходится даже нанимать людей, которые занимались бы разбором этого бумажного вала. Такое впечатление, что нашу науку могут утопить в этом бюрократическом море.

— Но вы-то стоики?

— Безусловно…

Читайте все материалы из серии "Чаепития в Академии"

Не забывайте присоединяться к Pravda.Ru во ВКонтакте, Telegram, Одноклассниках, Google+, Facebook, Twitter. Установи "Правду.Ру" на главную страницу "Яндекса". Мы рады новым друзьям!

Юлия Мостовая, известная на Украине журналистка, редактор киевского еженедельника "Зеркало недели", опубликовала на страницах издания свою статью, которую уже окрестили "криком боли" и рассказом "о любви и надежде", хотя, скорее, длинный текст Мостовой напоминает рассказ "о минуте прозрения".

Прозрение Майдана: мы убили Украину, нужно уезжать

Юлия Мостовая, известная на Украине журналистка, редактор киевского еженедельника "Зеркало недели", опубликовала на страницах издания свою статью, которую уже окрестили "криком боли" и рассказом "о любви и надежде", хотя, скорее, длинный текст Мостовой напоминает рассказ "о минуте прозрения".

Прозрение Майдана: мы убили Украину, нужно уезжать
Комментарии
Жириновский предложил продлить срок работы президента, но ограничить его одним сроком
День флага России отметят в соцсетях
Опять молочница. Есть ли эффективные средства лечения?
Александр РАЗУВАЕВ: сдерживание роста зарплат — лоббирование интересов крупного капитала
Средство от надоедливой жены – ртуть в сапоги
Появились видео нападения и ликвидации преступника в Сургуте
Появились видео нападения и ликвидации преступника в Сургуте
Москвич откусил ухо дворнику Махмуду за жену с собачкой
Дизельные и газовые автомобили перестанут продавать в Германии
Украина просит помощи Германии в расследовании дела о посещении Крыма группой Scooter
Сурков рассказал о встрече в Минске со спецпредставителем США по Украине
Убедительность ФАС: на отмену роуминга согласились все сотовые операторы
Ростислав ИЩЕНКО: согласовывать позиции США и России — это задача не для Волкера
Украина просит помощи Германии в расследовании дела о посещении Крыма группой Scooter
Польша хочет получить с России триллионы злотых за "преступления СССР"
Прозрение Майдана: мы убили Украину, нужно уезжать
Прозрение Майдана: мы убили Украину, нужно уезжать
Кадровый резерв Владимира Путина
Активы ряда китайских фирм заморозили в США
ООН: перехвачены два секретных груза из КНДР в Сирию
Активы ряда китайских фирм заморозили в США