Чаепития в Академии: Всего одна нить жизни

"Чаепития в Академии" — постоянная рубрика "Правды.Ру". Писатель Владимир Степанович Губарев беседует с выдающимися учеными. Его сегодняшний гость — специалист в области органической химии и промышленного синтеза, академик Владимир Александрович Тартаковский. Выдающийся ученый, оказывается, никогда не давал интервью журналистам. Это — первое.

Читайте также: Чаепития в Академии: Истина прекрасна и в лохмотьях!

Он доказал, что трудовая книжка некоторым людям нужна лишь для записей благодарностей, наград и званий. Среди них — высшие для химика. Это премия АН СССР им. А. М. Бутлерова, Ленинская премия, и в последнем в ХХ веке году — Демидовская.

В 1955 году Владимир Тартаковский окончил МГУ и был направлен на работу в Институт органической химии АН СССР им. Н. Д. Зелинского, где и работает до сегодняшнего дня. В 1959 году он защитил кандидатскую диссертацию, через семь лет докторскую. В 1987 году был избран член-корреспондентом АН СССР, а через пять лет — академиком РАН. Он прошел весь возможный путь в Институте — от младшего научного сотрудника до директора.

А интервью журналистом Владимир Александрович Тартаковский никогда не давал. Это — первое.

— Вам присуждена весьма престижная Демидовская премия. В дипломе значится: "За развитие новых методов органического синтеза и создание уникальных материалов на основе новых классов гетероциклов". Следовательно, это комплекс ваших работ. Какую из них вы считаете самой важной?

— Не судите меня строго, но считаю одним из наивысших достижением нашего Института имени Зелинского и меня как директора — это создание системы непрерывного образования по химии. Был открыт лицей, химический колледж и аспирантура. Связка "учитель-ученик" весьма плодотворна. Школьники 9-10-х классов имели возможность работать в лабораториях нашего института, затем они поступают в колледж, химфак МГУ или другой вуз, но связи с нами не теряют — у них есть возможность поступить в нашу аспирантуру. Удивительно плодотворная, изумительная система подготовки научных кадров! Достаточно привести такой пример: один из наших "подопечных" стал призером Олимпиады химиков, которая проходила в США. Там были представители 38 стран, и наш ученик занял второе место… К примеру, была крупная конференция в Гетеборге. Я получил приглашение принять в ней участие и сделать доклад. Но я предложил организаторам конференции заслушать не меня, а доклады двух моих учеников — один аспирант первого года, а второй — учащийся пятого курса высшего химического колледжа. Ребята поехали в Гетеборг, сделали блестящие доклады. Естественно, я этим горжусь! Так что система непрерывного образования, безусловно, себя оправдывает и вселяет в нас уверенность в будущем нашей науки. Более того, мне кажется, что это единственное, что способно спасти науку России.

— Вы пессимистично смотрите в будущее?

— Мы не можем не размышлять о нем!… И прежде всего мы должны посмотреть на главные достижения уходящего века. Конечно, я имею в виду химию.

— Истоки будущего в прошлом?

— Безусловно! И это не банальная истина… Мир как бы состоит из многих иерархий. Чтобы понять суть явления во всей его глубине, нужно исходить из физических законов, и "опускаться" в глубь ядра.

— Как по кругам ада?

— А занятия наукой это не только радость открытий, но прежде всего мучения — сомнения, незнание, поиски… К сожалению, разум человека не способен в полном объеме впитать всю информацию. Если в основу всех знаний положить огромное количество элементарных фактов, то воспринять это сложно. И поэтому наука исторически разделилась на несколько иерархий. Самая фундаментальная отрасль, безусловно, физика. Далее — химия, где оперируем уже молекулами, группой атомов, какими-то структурами. Следующая ступенька — это уже биология… И так далее, то есть мы можем дойти уже до социальных "площадок" этой величественной лестницы науки. Человеку проще начинать восхождение с какого-то уровня, но для того, чтобы подняться на него, нужно осмыслить все предыдущее. Таким образом, единая нить знания не может прерываться.

— Значит, каждый химик обязательно становится физиком?

— Большая часть химиков работает на атомно-молекулярном уровне.

— А ваши интересы?

— Я занимаюсь органическим синтезом. Наша профессия похожа на строительную… У нас есть какой-то набор "кирпичиков". Всех их более ста, но в обыденной жизни мы обходимся полутора десятками. Из них-то мы и должны создать некую конструкцию. Это могут быть самые разные вещи: лекарства, пестициды и так далее. Но вы должны четко представлять, какая именно "химическая конструкция" отвечает нужным потребительским свойствам, и вам надлежит ее воссоздать. Если строитель свои "кирпичики" соединяет раствором, то химик вынужден оперировать очень маленькими частицами. Он помещает набор их — несколько миллиардов — в колбу или сосуд, и дальше химик должен что-то с ними сделать: нагреть, помешать, встряхнуть и так далее, для того, чтобы они, столкнувшись друг с другом в этой "мешанине", образовали ту конструкцию, которую задумал сделать химик-синтетик. В ХХ веке химики выработали приемы получения именно задуманных "конструкций".

— Пытаетесь подражать природе?

— Конечно. Венец ее творения — человек, который на самом деле является некоей причудливой комбинацией многих химических реакций и информационных потоков.

— Значит, господь Бог ближе всего к химикам?

— Он, конечно, встряхнул все и получил то, что желал. Однако многие "ноу-хау" он скрыл от нас, и их надо расшифровывать, чем собственно мы и занимаемся.

— И такая работа предстоит ученым и в ХХ1 веке?

— В химии произошла революция, которая позволила нам с помощью физических приборов и методов заглядывать в элементарные акты соединения структур. В начале и середине ХХ века для химика-синтетика обязательна нужна была интуиция, так как он вынужден был работать при дефиците информации. Нужна была догадка: что же получилось в результате твоих действий? Сейчас химику стало в этом отношении намного легче — появилось множество методов, которые позволяют довольно четко представлять как характер проделанной работы, так и конечный результат. Стало меньше случайностей, а, следовательно, химия превращается в точную науку, в науку, где сюрпризов меньше.

— Но не значит, что работать легче!?

— Конечно. Объем знаний резко увеличился. И в химии идет процесс аналогичный тому, что мы наблюдаем у физиков: исследователь "опускается" на более низкий уровень, он углубляется в микромир, и теперь уже рождается у нас новая область науки — нанохимия.

— Этот термин нуждается в пояснении!

— Это возможность понимать природу элементарного акта: молекулы сближаются, затем вступают во взаимодействие, получается новое соединение, которое начинает изменяться. Все процессы идут во времени, и исследователю очень важно заглянуть внутрь, определить строение не только конечного соединения, но и всех "промежуточных". И это позволяет нам управлять химической реакцией, то есть подбирать те условия, в которых задуманная конструкция будет реализована наиболее эффективно. Ну, а временные интервалы нынче измеряются миллионными долями секунды, отсюда и термин "нанохимия".

— Роль химии в ХХ1 веке, на ваш взгляд, резко возрастет?

— Безусловно. Прикладное значение химии огромно. Весь мир сейчас передвигается на автомобилях, на самолетах — это химическое топливо. Русский ученый Ипатьев, к сожалению, эмигрировавший в Америку, в свое время заложил основы глубокой переработки нефти. К нам в Академию наук приезжала большая делегация ученых из США. Среди них был и руководитель фирмы "Дюпон". Он говорил, что 20 процентов национального дохода Америки дают именно процессы глубокой переработки нефти…

— А мы по-прежнему торгуем сырой нефтью и "топим печки ассигнациями"!

— Мы не умеем дорожить тем, чем владеем… Особенно хорошими учеными, которые уезжают из страны. Хоть некоторые и считают, что это нормально, но я не могу согласиться. ХХ1 век — это создание постиндустриального общества, в котором природные ресурсы, полезные ископаемые не будут играть главную роль. Величие нации и развитие общества будет зависеть от суперсовременных технологий. Без науки, без образования, без молодежи построить такое общество просто невозможно!

— Предположим, сейчас наступает 2050 год. Какое достижение за последние 50 лет поразило бы вас больше всего?

— Очень трудный вопрос… Я, наверное, по натуре пессимист, и в этих случаях вспоминаю слова Марка Твена, который говорил, что "самое печальное зрелище — это молодой пессимист, если не считать старого оптимиста". Наука развивается столь стремительно, что можно предвидеть кажущиеся сейчас невероятные свершения, но важнее всего — это изменение создания людей. Меня больше всего удивило бы и обрадовало, если бы все достижения науки служили бы во благо человечества.

— Пожалуй, это самое прекрасное предсказание!

Читайте все статьи серии "Чаепития в Академии"

Читайте самое интересное в рубрике "Наука и техника"

Не забывайте присоединяться к Pravda.Ru во ВКонтакте, Telegram, Одноклассниках, Google+, Facebook, Twitter. Установи "Правду.Ру" на главную страницу "Яндекса". Мы рады новым друзьям!

До сих пор ученые не могут разгадать и половины загадок, которые таит в себе пирамида Хеопса. Однако египтолог Дэвид Мид уверен, что ему ближе всех удалось продвинуться в разгадке страшной тайны, которую скрывает эта гробница.

И снова "конец света": дату прилета Нибиру нумеролог узнал в пирамиде Хеопса
Комментарии
Названы возможные преемники Владимира Путина
Названы возможные преемники Владимира Путина
Названы возможные преемники Владимира Путина
Почему украинцы продолжают пользоваться русскими соцсетями
Названы возможные преемники Владимира Путина
Стали известны темы визита в Россию госсекретаря Ватикана Пьетро Паролина
Названы возможные преемники Владимира Путина
Названы возможные преемники Владимира Путина
Кто и почему отказывается от ГМО-продуктов
Названы возможные преемники Владимира Путина
В Хабаровске чемпиона мира по пауэрлифтингу убили в драке
Памяти Петра ДЕЙНЕКИНА
Татарстан — Турция: почему Эрдоган называет Минниханова "мой брат"?
Владимир СКАЧКО — об украинских спецротах для алкоголиков
Владимир СКАЧКО — об украинских спецротах для алкоголиков
Зачем глава Пентагона приедет на Украину
Лукашенко призвал к управлению по-сталински
Решится ли Трамп на поставки оружия Украине
Лукашенко призвал к управлению по-сталински
Госдума: школы единоборств требуют повышенного контроля
Эсминец "Джон Маккейн" потерпел катастрофу у берегов Сингапура: пропали 10 моряков