Чаепития в Академии: Неожидаемые результаты

"Чаепития в Академии" — постоянная рубрика "Правды.Ру". Писатель Владимир Губарев беседует с выдающимися учеными. На этот раз его гостем стал академик, лауреат Нобелевской премии, доктор физико-математических наук Жорес Иванович Алферов. Речь в беседе пошла о том, как достижения науки затмевают самые смелые предположения писателей-фантастов.

"Честь и слава тому, кто употребляет избыток своего достояния на оживление полезных трудов, на усовершенствование отечественной словесности, на доставление пособий тем, которые посвящают себя постоянным усилиям и скромной славе учености," — академик Г. А. Месяц произнес эти слова, сказанные в начале ХIХ века графом С. С. Уваровым, который как президент Российской академии наук вручал первые Демидовские премии. Геннадий Андреевич не случайно напомнил о давних событиях: тем самым он подчеркивал преемственность науки, ее традиции отмечать высшими премиями своих верных служителей.

В последний год уходящего тысячелетия среди лауреатов оказался и академик Жорес Иванович Алферов. И произошло это закономерно, так как он принадлежит к той плеяде ученых, которые добились высочайших успехов в своей отрасли науки. Впрочем, в дипломе лауреата так и сказано: "За выдающийся вклад в развитие физики полупроводников и квантовой полупроводниковой электроники".

Бессмысленно расспрашивать академика о его конкретных работах — для непосвященного она сразу же превращаются в нагромождение расчетов, построение сложных кривых и массу абстрактных понятий, понятных только специалисту высшей квалификации. Тут не только добротного среднего образования не хватает, но подчас даже и высшего. А потому я поначалу задал вопрос ученому довольно общий: мол, не мог бы он представить, какие наиболее интересные достижения науки нас ждут в ХХI веке?

Жорес Иванович ответил:

— Фантастика лучше удается писателям. Как только мы об этом говорим, то первое имя, которое приходит в голову, — Жюль Верн. И подобное вполне объяснимо, так как специалисты связаны неким грузом знаний, и очень трудно свободно фантазировать. Есть такая шутка. Однажды Эйнштейна спросили: "Как делаются великие открытия?" Он ответил: "Очень просто! Все знают, что Нечто сделать невозможно, но обязательно находится один человек, который этого не знает… Вот он и делает это открытие!". Поэтому, чтобы говорить о том, что будет в ХХI столетии, нужно посмотреть, что произошло в ХХ-м.

— И это возможно?

— Объективным быть трудно. Однако необходимо оценивать происходящее, чтобы выверять свой путь… Одним из самых больших моих достижений последнего времени (и я его оцениваю подчас даже выше, чем те исследования, которые я веду в свой области — в физике полупроводниковых гетероструктур) — я считаю завершение строительства научно-образовательного центра Физико-технического института. Физтех является уникальным научным центром — это первый физический исследовательский институт в нашей стране, появившийся в Советской России сразу после революции в 1918 году. Его создатель Абрам Федорович Иоффе прекрасно понимал связь науки и образования. И теперь мы продолжаем эти традиции.

— По-моему, не только он! Но тем не менее, все выдающиеся наши физики ХХ века неизменно называли его Учителем.

— В этом году мы празднуем 275-летие Российской академии наук. И на всех торжествах я напоминаю о "триаде" Петра Первого. Он создал Академию, при ней университет, а при нем — гимназию! Его завет — соединение знаний с наукой — для великих ученых нашей родины всегда был главным. Тот же Абрам Федорович Иоффе в начале ХХ века понимал значение физики как основы технологии, а следовательно, нужна была новая система подготовки исследователей: с одной стороны, им необходимы глубокие знания как физики, так и математики, а с другой — умение использовать их в инженерном деле.

И академик Иоффе уже в 1919 году создает на Физтехе физико-механический факультет — первый инженерно-физический факультет в нашей стране и один из первых в мире. Развивая эти традиции, в 1987 году, мы создали физико-технический лицей. Я постоянно встречаюсь с ребятами, рассказываю им о наших последних работах. Следующая ступенька — это факультет в Политехническом институте. Таким образом, "триада", отражающая непрерывность образования, у нас действует. И она помогает нам сегодня сохранять молодые научные силы. Я говорю, что происходит "инфицирование" молодежи наукой.

Очень много лет мы хотели построить дом, в котором наши школьники, наши студенты, наши ученые учились бы и работали вместе. Мечту эту удалось реализовать, и за три года — с 1996 по 1999-й: мы построили Дворец науки для молодежи. Там есть и спортивные залы, и аудитории, и библиотека, и лаборатории. А совсем недавно мы начали цикл лекций под общим названием "Прощание с ХХ веком", и молодые люди могут встретиться с выдающимися людьми, которые могут в короткой лекции рассказать о сложнейших проблемах нашего времени. Я думаю, вы, Владимир Степанович, не возражаете, что мы использовали название вашей книги?

— Напротив, польщен — книга ведь о судьбе науки и ученых в России!

— Но судьба сложная и нелегкая… Конечно, ХХ век — это век социальных потрясений, революций, трагических событий в нашей стране. Лимит революций и тяжелейших войн мы перевыполнили… И тем не менее, ХХ век можно назвать веком физики, и в этом закладывается большая доля оптимизма. На рубеже ХIХ и ХХ столетий были заложены первые идеи квантовой физики. Крупнейшие достижения науки нашего столетия связаны с могучим инструментом познания окружающего мира, которым стала квантовая физика. Мне поэтому чрезвычайно радостно, что в создание этой науки внесли огромный вклад ученые России. Квантовая физика без работ Ландау, Френкеля, Зельдовича, Басова и Прохорова и многих других наших соотечественников просто немыслима… Наука по своей сути интернациональна, и вклад советских ученых в мировую науку огромен.

— В Советском Союзе наука была символом будущего?

— Были определенные приоритеты. При всех сложностях и противоречиях прошлого наука, тем не менее, развивалась широким фронтом, мы работали практически во всех областях — также, как и в США, у нас был "непрерывный фронт". И у нас было то базовое финансирование, которое позволяло решать проблемы и заниматься наукой, причем развитие диктовалось внутренней логикой, а не влиянием со стороны, то есть какими-то коммерческими интересами. Для развития науки это очень важно… Ну, а сегодняшнее положение науки диктуется не ее состоянием — оно отражает политическое состояние страны и общества. Я не хочу обсуждать очевидное. Приведу лишь несколько цифр.

Бюджет СССР в 1990 году в пересчете на доллары составлял около 700 миллиардов. Из них на Российскую Федерацию приходилось чуть больше половины. Бюджет всей науки в СССР был 27 миллиардов долларов, при этом 14 миллиардов — бюджет гражданской науки, а 13 — военной. Весь бюджет 1999 года России — 23 миллиарда долларов, то есть меньше, чем бюджет на науку в СССР, или чуть больше, чем бюджет на науку в РСФСР… За эти годы валовой продукт, объемы промышленного производства упали вдвое — это катастрофа, ничего подобного в мирные времена не было ни в одной стране. Экономический кризис не мог не сказаться на науке. Пожалуй, слово "катастрофа" относится и к ней.

— Будем надеяться, что она не будет развиваться, и постепенно роль науки начнет возрастать. Не так ли?

— Мы вступаем в постиндустриальное, то есть информационное общество. Это стало возможно лишь после открытия транзисторов и лазеров. Они не только способствовали развитию самых разных областей человеческой деятельности в тяжелой и легкой промышленности, в медицине, но и вызвали революцию в информационных технологиях, без которых прогресс цивилизации уже немыслим.

— Но вы говорите лишь о благе науки — однако сколько она уничтожила человеческих жизней в ХХ веке!

— Люди часто используют открытия ученых не на пользу, а во вред. Но ученые не несут за это ответственности — не несут, потому что политические решения принимают не они. Не Ферми и не Оппенгеймер принимали решение о бомбардировке Хиросимы и Нагасаки, а президент США Трумэн. Ученые создают возможность для развития, скажу более широко: ученые создают будущее человечества.

— Есть ли в таком случае у науки приоритеты?

— Есть три области деятельности, которым, на мой взгляд, нужно отдавать все. На первое место я поставил бы медицину и здравоохранение. Затем — образование. И наконец, наука.

— А вы не слишком субъективны?

Без пристрастия не бывает ничего, и в первую очередь науки. Однако попробуем представить развитие науки в ХХI веке. Какой отрасли вы отдали бы предпочтение?

— Биологии.

— Это весьма распространенное мнение. Даже крупнейшие физики-теоретики, к примеру, академик Тамм, говорили о том, что ХХI век — век биологии и генетики. Но все-таки я думаю, что физика еще не сказала свое последнее слово, и огромную роль в жизни людей будут играть физические основы новых информационных технологий. А такими физическими основами являются те вещи, которыми занимаюсь и я много-много лет. Присуждением Демидовской премии как раз и отмечены исследования полупроводниковых гетероструктур.

— Здесь требуется комментарий, понятный любому человеку.

— Попробую объяснить попроще… Раньше вся полупроводниковая электроника использовала различные материалы, и за счет блестящих успехов в технологии, добилась очень хороших результатов, пройдя путь от "грязных" материалов довоенных времен до интегральных схем. Гетероструктуры позволяют в одном веществе, в одном кристалле менять свойства материала, причем делаетя это на атомных расстояниях. Причем вы способны менять не только химические свойства материала, но и его энергетические параметры, волновые функции, квантовые свойства… Более того, вы можете выращивать внутри кристалла "искусственные атомы" с самыми разнообразными свойствами, что в будущем позволит создавать компьютеры, к примеру, на принципиально новой основе.

— Но это уже химия!

— Любая естественная наука становится настоящей наукой только в том случае, если она берет на вооружение физические методы, физические механизмы… И вовсе не случайно, что первым лауреатом Нобелевской премии по химии в советское время стал физик Н. Н. Семенов… Да, мы работаем с материалами, но это чистая физика, и я бы назвал ее "квантовым материаловедением".

— То есть конструирование новых материалов физическими методами?

— Ну и химическими тоже! Тут разделять нельзя, и сделать это просто невозможно, однако в основе все-таки физика… Мне трудно говорить, что будет в середине будущего века, но в на ближайшие десятилетия та физика, которую мы называем физикой наноструктур, будет развиваться очень бурно. И что любопытно: убежден, нас ждут потрясающие результаты. Нет, не те, что мы ожидаем, а совсем иные, ведь главное в науке — именно неожидаемые результаты! Убежден, наша наука хоть и переживает трудные времена, но в ряде областей по-прежнему находится среди лидеров в мировой науке, точно также, как это было и десять, и 20 и 50 лет назад.

— В таком случае перенесемся на 50 лет вперед. Что вас поразило бы в 2050 году?

— Самый простой ответ: "Не знаю!", но я все-таки попытаюсь ответить шуткой. В 1956 году Игорь Васильевич Курчатов впервые прочитал лекцию в Англии о термоядерном синтезе. А через два года прошла первая международная конференция по этой проблеме. На ней сэра Джона Кокрофта спросили: когда же начнется эра широкого промышленного использования термоядерных реакторов? Он ответил: "Через 20 лет!" Через семь лет проходила очередная международная конференция на ту же тему, и великого физика снова спросили о промышленном использовании термоядерной энергии. И он ответил: "Через 20 лет!" "Но позвольте, — возмутились газетчики. — Семь лет назад мы задавали тот же вопрос, и вы давали тот же самый ответ! Как же так?". И сэр Кокрофт ответил: " Я никогда не меняю свою точку зрения!"…

С тех пор прошло много лет, в программе термоядерного синтеза получены прекрасные результаты, есть даже реальные проекты термоядерных станций, и тем не менее ученые подчеркивают, что первый реактор появится лишь в середине ХХI века. Если я доживу до 2050 года, что, к сожалению, маловероятно, то очень удивлюсь, если будет работать промышленная термоядерная электростанция…

Читайте все статьи серии "Чаепития в Академии"

Читайте самое интересное в рубрике "Наука и техника"

Не забывайте присоединяться к Pravda.Ru во ВКонтакте, Telegram, Одноклассниках, Google+, Facebook, Twitter. Установи "Правду.Ру" на главную страницу "Яндекса". Мы рады новым друзьям!

С вами вновь "Вести из будущего". Мы предупреждаем о том, что случится в самом скором будущем, если ничего не изменить.Верховная рада Украины обратилась своим постановлением обратилась сегодня к России с просьбой включить ее в состав Федерации.

Украина возвращается в состав России

С вами вновь "Вести из будущего". Мы предупреждаем о том, что случится в самом скором будущем, если ничего не изменить.Верховная рада Украины обратилась своим постановлением обратилась сегодня к России с просьбой включить ее в состав Федерации.

Украина возвращается в состав России
Комментарии
Ученые выяснили, когда замужние женщины начинают думать об измене
Пока паны дерутся: ЛНР и ДНР падут за трое суток
Как может распасться Россия
Ученые выяснили, когда замужние женщины начинают думать об измене
Ученые выяснили, когда замужние женщины начинают думать об измене
Ученые выяснили, когда замужние женщины начинают думать об измене
Украина возвращается в состав России
Индийский министр назвал способ уберечься от рака
Пока паны дерутся: ЛНР и ДНР падут за трое суток
Пока паны дерутся: ЛНР и ДНР падут за трое суток
Сенатор: россияне массово перешли на махорку
Украина возвращается в состав России
Украина возвращается в состав России
Казни русских солдат получают высшие премии Запада и России
Путин: все предприятия страны должны быть готовы к войне
Французская газета: Россия готовится к аннексии Дагестана
Наконец-то? Чубайса допросят о растрате в "Роснано"
Ураганы, снег и неожиданное потепление: что ожидает россиян в конце ноября
Опрос: европейцы хотят улучшения отношений с Россией
Индийский министр назвал способ уберечься от рака
Минкульт намерен ввести сборы от проката зарубежных фильмов в России