В Пекине состоялось событие, которое гордо может праздновать вся российская наука: Артём Оганов - кристаллограф-теоретик, минералог, химик и материаловед, доктор физико-математических наук и профессор РАН — получил Международную государственную премию КНР в области науки и техники лично из рук председателя КНР Си Цзиньпина. Эта премия вручается раз в два года максимум десяти учёным на планете и считается одной из самых престижных научных наград в мире. Среди её предыдущих лауреатов — шесть нобелиатов и легенды мировой науки. И Оганов стал самым молодым лауреатом за всю историю этой награды.
Об этом грандиозном событии, о смысле науки, о революции в химии, о меритократии в России и о том, как сделать передовую науку доступной каждому школьнику, Артём Оганов рассказал Pravda.Ru.
— Артём, что для вас эта премия? Какие из своих научных достижени вы кладёте в основу полученной премии, которую ещё называют китайским Нобелем?
— Наука для меня — это самое крутое занятие на свете. Поиск истины, гимнастика для мозга, создание будущего для человечества. А премия — это ориентир, что, наверное, ты развиваешься в правильную сторону и делаешь что-то верное.
Но эйфории от премий не должно быть. Когда я был помоложе, от премий у меня была эйфория. Хотя премии были менее значительны, чем эта. Эта премия, наверное, самая значительная из всего, что я получал до сих пор. Но эйфории нет, отношение достаточно спокойное — идеальное чувство спокойной радости. Я очень ценю признание моей работы, которое легло в основу этой премии. Но я не могу сказать, что пребываю в гордыне или прыгаю до потолка.
В какой-то момент я очень чётко понял, что премия не должна быть самоцелью. Я знаю примеры великих учёных, которые так хотели получить Нобелевскую премию, что разрушили свою жизнь и здоровье, и в результате её не получили. Мой вывод: не нужно жить ради премии. К этому нужно относиться достаточно отстранённо. Это требует определённой зрелости и мудрости.
За что эту премию дали? Честно сказать, я не знаю, потому что номинационные документы писали мои китайские коллеги, и они на китайском языке. Но я могу предположить, что номинировали меня за создание методов компьютерного дизайна материалов и за работы в области химии высоких давлений. Лично я считаю, что это мои самые значительные работы.
— Исходя из тех лауреатов международного уровня, которых наградили, большая часть химиков — это о чём-то говорит? У нас действительно химия на подъёме или это просто совпадение?
— Это совершенно не совпадение, а абсолютнейшая закономерность. Из девяти лауреатов по всем областям науки и технологий — пять химиков. То есть физики, математики, биологи, инженеры, геологи, астрономы, все вместе взятые получили меньше премий, чем химики в этом году.
Нечто похожее было в премии "Вызов" в прошлом году — больше половины лауреатов оказались химиками. Удивительный результат, но он удивителен только на первый взгляд. Химия сейчас находится на резком подъёме.
На контрасте физика переживает этап стагнации и кризиса — это признают уже и сами физики. Поколение ярких физиков ушло в значительной степени, а замена им такого же масштаба практически нету. И это не только у нас, это во всём мире. Теоретическая физика топчется на месте.
Но сейчас из кризиса вышла триумфальная химия. Это связано с двумя причинами. Первая — универсальная: искусственный интеллект оказался наиболее плодотворен именно в химии и материаловедении. ИИ в полный рост выстрелил здесь, хотя в физике, биологии и математике он пока ещё не вполне выстрелил.
Вторая причина — сугубо российская. В конце 80-х — начале 90-х годов мы убили свою химическую промышленность. Сейчас произошло осознание того, что этого делать не нужно было. Происходит восстановление химической промышленности, научного приборостроения, производства реактивов, фармацевтической химии. Всё это требует специалистов, образование требует поддержки вузов. И мы видим, что химическая наука, образование и исследования находятся на очень большом подъёме.
Когда в науке происходит подъём, там много горящих глаз, много интересных идей, много открытий. Отсюда и премия.
— У вас теперь новая должность — научный руководитель СберУниверситета. Как вы видите основную задачу на государственном уровне, чтобы поднимать российскую науку, держать российские мозги? Какую стратегию вы выработали, чтобы помочь молодым учёным реализовать себя?
— Самое главное, чего не хватает нашей науке и обществу — это меритократия. Такая система, идеально справедливая, которая вознаграждает людей за их заслуги и таланты, а не за связи, громкое имя, распиаренность или происхождение.
Меритократия — это общество, в котором любой человек, любой житель страны может сделать сколь угодно головокружительную карьеру, если его заслуги и таланты тому соответствуют.
Является ли наше общество меритократическим? В очень небольшой степени. Настоящей меритократии, наверное, нет ни в одной стране. Мы говорим только о больших или меньших степенях. Россия по этому показателю уступает многим странам.
Впрочем, я оптимист и считаю, что Россия имеет достаточный ресурс моральной силы, чтобы создать по-настоящему меритократическое общество, в том числе в науке.
— Ваши первые важные открытия, создание метода "Успех" — это 2005-й год? И вот сейчас вы даёте возможность пользоваться этим методом неограниченному количеству людей бесплатно. Не кажется ли вам, что этот успех пришёл поздновато? Может быть, признание должно было прийти лет 10 назад как минимум? Не перегорело желание заниматься наукой?
— 10 лет назад я получал другие премии. У меня премий вообще довольно много. Но мы живём и работаем не ради премий. Ради результата и ради процесса. Процесс занятия наукой очень интересный. В этом процессе человек растёт, развивается. А результат — это новые знания, новые технологии и польза для человечества.
Первая версия метода "Успех" была создана в середине 2005 года. Первые публикации — в начале 2006 года. Но с тех пор прошло много лет, и мы не стояли на месте. За это время метод колоссально развился.
Он стал гораздо более мощным, гораздо более быстрым, способным решать много новых типов задач. Если изначально это была задача предсказания кристаллической структуры по составу, то мы давно уже вышли за границы этой постановки. Теперь мы не только структуру предсказываем, но и работаем при переменном составе. Предсказываем материалы с требуемыми свойствами.
Сейчас мы смогли ускорить программу настолько, что она может быть использована не только на суперкомпьютере, но и на персональном компьютере. Вы можете заниматься передовыми научными исследованиями на обычном лаптопе. Мы снизили порог входа — с программой стало очень удобно и просто работать. Это открывает путь к использованию даже в школах.
Теперь школьные учителя могут давать своим ученикам в качестве домашних заданий научные проекты, которые они могут делать с помощью нашей программы. Это совершенно новый виток в нашей деятельности. Мы сделали что-то, что может быть использовано и в университетском, и даже в школьном образовании.
— Чего вы себе желаете в будущем?
— Счастья.