Ядерное оружие: от Сталина до Путина. Часть 7

Фрагменты истории в воспоминаниях и документах


"Атомная бомба. Сов.секретно". Часть 1

70 лет назад — 29 августа 1949 года — была испытана первая советская атомная бомба. Это событие коренным образом изменило ход человеческой цивилизации. В декабре 2019 года триумфальный полет "Авангарда" — принципиально нового ядерного оружия — стал своеобразным финишем "Атомного проекта СССР и России".

Фундаментальный труд нашего автора писателя Владимира Губарева "Ядерное оружие: от Сталина до Путина" рассказывает о нелегком пути, который пролег между этими событиями. Автор встречался с великими учеными страны, бывал в закрытых городах, присутствовал при уникальных экспериментах и испытаниях. Многие страницы "Атомного проекта" открываются впервые. Фрагменты этой уникальной книги "Правда.Ру" предлагает читателю.

Читайте начало цикла:

Лев Рябев: "Панорама атомного века"

Ядерное оружие: от Сталина до Путина. Часть 2

Ядерное оружие: от Сталина до Путина. Часть 3

Ядерное оружие: от Сталина до Путина. Часть 4

Ядерное оружие: от Сталина до Путина. Часть 5

Ядерное оружие: от Сталина до Путина. Часть 6

Почему не привлечен академик Семенов?

Николай Николаевич решил свою обиду не скрывать: он написал письмо Л. П. Берия. Академик миндальничать не стал, а сразу же в начале письма изложил свою позицию:

"Мне всегда казалось несколько удивительным, что наш институт как организация не был привлечен к работам по ядру, хотя именно в нашем институте еще в 20-х и начале 30-х годов были впервые сформулированы, а затем подробно развиты идеи цепного и теплового взрывов, правда, в области обычной химии, каковые идеи сейчас стали столь популярным в области ядерной химии. Вы ограничились привлечением проф. Харитона и частично проф. Зельдовича — двух моих ближайших учеников, сейчас крупных ученых, разделявших со мной руководство институтом.

Ни одного разговора со мной до последнего времени не было, и я не знал даже, чем именно занимаются профессора Харитон и Зельдович…"

Впрочем, в собственном Институте химической физики у академика Семенова нет такого секретного отдела, которому он может доверить такое письмо, а потому он берет с собой черновик и едет генерал-лейтенанту П. Я. Мешику, которого просит отпечатать письмо и передать Берия. Семенов не сомневается, что письмо дойдет до адресата.

Однако вновь молчание…

На этот раз время тянется очень медленно…

Берия решает сам разобраться, почему академик Семенов не привлечен к "Атомному проекту"…

Впрочем, он хитрит: истинные причины этого ему хорошо известны, однако академик А. Ф. Иоффе вновь поднял вопрос о Семенове. Хорошо известно, то "папа Иоффе" настойчив. Если ему не ответить, то он может и к "Самому" обратиться, а "Хозяин" усмотрит в таком равнодушии к крупному ученому вредительство. В общем, предсказать реакцию "Самого" невозможно, а потому Берия решил перестраховаться. Он потребовал, что Мешик, а также Завенягин и Курчатов объяснили ему ситуацию с Семеновым.

Идет февраль 1946 года. Уже шесть месяцев вокруг "Атомного проекта" разворачиваются весьма серьезные события: создаются исследовательские центры, тысячи людей получают сверхсекретные и весьма срочные задания, идут поиски и добыча урана, ученики академика Н. Н. Семенова принимают в этом самое активное участие, но сам ученый понятие не имеет о том, что происходит.

Почему?

П.Я. Мешик отвечает своему шефу в тот же день. В частности, он считает, что Иоффе подозревает о каких-то "политических мотивах", которые не позволяют Семенову принимать участие в работах. И тут же рапортует: "Наведенные мною справки показали, что на Семенова Н. Н. заслуживающих внимания компрометирующих материалов нет".

Однако по-прежнему академик Семенов никакого участия в "Атомном проекте" не принимает.

И тут же следует информация для Берии, который теперь уже внимательно следит за ситуацией вокруг академика Семенова. Сообщает все тот же Мешик:

"В тот же день я доложил обо всем тов. Ванникову и просил его принять Семенова. Он назначил день, но за час до приезда Семенова отменил прием.

Дело начало затягиваться, и в докладной записке от 11 января т. г. я счел необходимым доложить Вам об этом.

По-видимому, в результате Ваших указаний дело зашевелилось.

Было собрано совещание: тт. Ванников, Завенягин, Курчатов, Семенов. Был приглашен и я.

Договорились, что Семенов должен возглавить все работы по взрыву и что он должен у себя в институте вести работы по изучению возможности использования атомной энергии в двигателях.

Подробно все он, еще раз, должен был обсудить с акад. Курчатовым.

Это обсуждение затянулось…"

Чувствуется, что генерал весьма обеспокоен: он привык все указания шефа выполнять быстро и четко, особенно по такому деликатному делу, как привлечение ученых к Проекту.

Но почему Берия так спокоен? Наконец, почему Курчатов довольно холодно относится к идеям Семенова?

Не понимает этого и сам Николай Николаевич. Он продолжает настаивать, чтобы все работы, связанные с созданием ядерного оружия, были переданы в его Институт:

"Мое предложение сводится к следующему:

1. Передать Институту химической физики всю ту часть работы, которые связаны с вопросами атомных взрывов, а именно:

а) разработку атомной бомбы;

б) осуществление взрыва и организации всех необходимых замеров его действия (организация экспедиции);

в) исследовательские и расчетные работы по выяснению возможностей более мощных атомных взрывов…"

Академик Семенов по сути дела пишет программу работ Арзамаса-16, не подозревая, что его ученик профессор Харитон вместе с генералом Зерновым уже выбрали место, где такой ядерный центр будет создан. Более того, уже заключенные двух мордовских лагерей были переведены на "особое положение" — они начали строительство завода для производства атомных бомб…

Не ведал академик Семенов и о том, что в степях Казахстана уже выбрана площадка для будущей "экспедиции", если пользоваться его терминологией. И это будет знаменитый Семипалатинский ядерный полигон.

То, что предлагал академик Семенов, уже начало осуществляться, однако при встрече с ним никто — даже верный ученик и коллега академик Курчатов — ни слова не проронили об истинном положении дел.

А академик Семенов продолжал развивать свои идеи:

"Несколько слов о том, в чем я вижу свои обязательства и интересы:

1. Профессор Харитон, с которым я проработал 25 лет, является сейчас, по сравнению, более крупным специалистом, чем я, в области взрывчатых веществ и тем более ядерной физики (в последней области я вообще никогда экспериментально не работал).

Свою основную обязанность и роль я вижу в том, чтобы помочь проф. Харитону своим большим научно-организационным и научным опытом в разрешении основной задачи — устройства атомной бомбы и анализе ее действия.

Так я думаю, что мне легче будет подобрать наиболее высококвалифицированный коллектив ученых и инженеров и воодушевить их научным энтузиазмом, показав им, что неотложная и первоочередная задача повторения американского опыта является лишь трамплином для начала широких новых изысканий.

2. Я приложу все усилия в превращении вопроса об атомных взрывах в одно из главных направлений Института химической физики на долгие годы… Я действительно думаю, что именно нашему институту, много сделавшему в теории цепного и теплового взрыва для обыкновенных химических процессов, надлежит развивать в нашей стране и область ядерных взрывов и кинетики ядерных цепных реакций…"

В письме несколько абзацев подчеркнуто. Это сделал Берия, что свидетельствует: письмо он читал очень внимательно.

Всемогущий министр особо обратил внимание на те строки, где Семенов убеждает, что именно ему надлежит возглавить "Атомный проект":

"Проведение работ по атомным взрывам придется вести в контакте с другими ядерными работами и в особенности в контакте с работами Лаборатории №2. Я думаю, что мне удастся успешно поддерживать этот контакт, поскольку все основные участники этого дела из числа ученых являются моими близкими друзьями, с которыми в течение многих лет я работал в тесном контакте (Иоффе, Курчатов, Фрумкин, Алиханов и др.) и т. д., — все они хорошо знают мои сильные и слабые стороны. Я надеюсь, что помощь всех этих людей и взаимопонимание будут обеспечены".

И далее Николай Николаевич предлагает создать Особый совет, в который входило бы всего несколько человек: Берия, он, Курчатов и Харитон.

Берия поручает А. П. Завенягину и И. В. Курчатову определить, как именно можно использовать академика Семенова и его Институт для "Атомного проекта". Естественно, ни о каком руководстве и речи быть не может…

Уже через несколько дней Берия получает Докладную записку, в которой два руководителя "Атомного проекта" сообщают, что они вместе с академиком Семеновым договорились, что Институт химической физики будет вести исследования по использования внутриатомной энергии. Для этого будет создан специальный сектор, который станет расчетной и экспериментальной базой физических исследований, необходимых для практического применения ядерных взрывов и горения. Во главе его будет назначен К. И. Щелкин. Но пройдет совсем немного времени, и этот сектор станет одним из основных в Арзамасе-16, и только прошлое будет его связывать с Институтом химфизики, да и некоторые (не основные) работы по ядерной бомбе.

В этой же Докладной записке была фраза, которая ставила последнюю точку над претензиями академика Семенова на руководство Проектом:

"Что касается работ, возглавляемых проф. Харитоном, они будут проводиться раздельно от работ Института химической физики в бюро, организуемом при Первом главном управлении".

Еще дважды академик Семенов будет обращаться к Берии. После встреч и бесед с Курчатовым и Харитоном, а также при том почтении "людей Берии", с которыми он встречался, у него создалась иллюзия, что его предложения воспринимаются "на самом верху" с должным вниманием. Семенов пишет подробную программу работ Института на ближайшие годы и направляет ее Берии. Несколько фраз Лаврентий Павлович подчеркивает, и уже по этому можно почувствовать его отношение к ученому.

Семенов пишет, а Берия подчеркивает:

"Субъективно я рассматриваю открытие ядерных цепных реакций как развитие этих моих представлений…

Можно ли быть уверенным, что я лично и наш институт справятся с поставленной задачей?

…объективно говоря, здесь есть известный риск…

Я лично, как и все мои сотрудники, кроме Харитона и Зельдовича, являемся совершенными профанами в области физики ядра. Мы не имеем ни малейшего представления о методах ядерной физики и являемся дилетантами в области теории ядерных процессов…

В области же обычных цепных реакций и взрывов мы являемся настоящими специалистами, и я думаю, что наши работы по теории этих явлений не только не отстают, но часто идут впереди американских и английских…"

Берия подробно докладывает Сталину о письмах Семенова и о желании того возглавить "Атомный проект".

— В самом начале мы приняли верное решение, — говорит Сталин. — В новом деле нельзя доверяться знаменитым людям, молодые и не столь известные сделают его лучше… Пусть товарищ Семенов помогает Курчатову и Харитону, и это будет правильно…

В самом начале для руководства "Атомным проектом" И. В. Сталин выбрал Курчатова. Наверное, доверился своей интуиции, и не ошибся. Однако в списке ученых, которые претендовали на первенство (в нем было около двадцати человек), был и Николай Николаевич Семенов. И как на всех остальных, подробное досье на него. Сталин изучал каждого кандидата, с некоторыми даже беседовал. Но Семенова он отверг сразу. "Слишком известен в вашем мире", — сказал он однажды мимоходом. Это было при встрече Сталина с К. И. Щёлкиным. Как ни странно это выглядит, но Сталин позвал к себе одного из сотрудников Института Семенова, не поставив в известность самого директора. Впрочем, подобные эксперименты вождь любил…

А как же Курчатов и Харитон? Почему они ничего не говорили Николаю Николаевичу? Почему не объяснили ему происходящее?

Мне кажется, оба прекрасно понимали, насколько негативной будет реакция Николая Николаевича Семенова, когда он узнает, что для создания первой атомной бомбы главное играет не наука, точнее — не столько наука, а та информация, которую они получают из США от разведки.

Однажды я спросил у Николая Николаевича, когда он узнал о том, что в сердце "Манхэттенского проекта" работали "наши люди"?

Академик улыбнулся:

— Для меня это было такой же тайной, как и для всех остальных… Впрочем, это к лучшему, потому что ученый должен начинать работу с чистого листа…

Вся эта эпопея с попыткой академика Н. Н. Семенова возглавить "Атомный проект" сыграла важную роль в судьбе еще одного его сотрудника — Кирилла Ивановича Щёлкина, который и возглавил всю экспериментальную часть "Атомного проекта". Но в рамках совсем иного Института…

Пушка из… нейтронов

Истоки создания самого современного оружия, способного сбивать ядерные боеголовки, нейтрализовать ракеты и выводить из строя космические системы наведения и слежения, следует, пожалуй, отнести к январю 1944 года. Такое утверждение, на первый взгляд, выглядит нелепым, но тем не менее один рассекреченный документ "Атомного проекта СССР" заставляет именно так смотреть на наше прошлое.

Итак, январь 1944 года… Еще нет атомной бомбы, даже в лабораториях Лос-Аламоса никто не может сказать точно, когда она появится. Ну а наши перспективы были еще более расплывчатыми, хотя принципиальные схемы "работы" ядерных зарядов уже были известны. Но и за океаном, и у нас предстояло преодолеть огромное количество барьеров, а потому необычно выглядит предложение академика А. И. Алиханова о том, как "обезвреживать урановые бомбы"!

Абрам Исаакович Алиханов — один из лидеров в "Атомном проекте". Под его руководством создавались первые тяжеловодные реакторы в СССР. Можно сказать, что Алиханов даже конкурировал с Курчатовым, и в этом соперничестве иногда был впереди. При выборах в действительные члены Академии наук в 1943 году он "обошел" Курчатова — набрал больше голосов. Игорь Васильевич стал академиком на пару дней позже: его избрали на дополнительную вакансию.

Академик Алиханов руководил Лабораторией №3 АН СССР, которая с 1 декабря 1945 года действовала параллельно с Лабораторией №2, возглавляемой академиком Курчатовым.

Вероятно, работа Алиханова по "обезвреживанию урановой бомбы", проведенная в 1943 году, сыграла важную роль в его научной карьере. 4 января 1944 года А. И. Алиханов подготовил свою "Записку" и представил ее И. В. Курчатову. Тот показал ее соратникам, очевидно, с "Запиской" познакомились и "бомбоделы", возглавляемые Ю. Б. Харитоном. После их одобрения "Записка" была направлена Л. П. Берия.

Сначала академик Алиханов описывает, как действует атомная бомба:

"Взрыв бомбы происходит после сближения двух половинок бомбы, так что после их сближения общая масса урана оказывается выше критической, необходимой для развития цепной реакции. После этого сближения попадание одного нейтрона вызывает взрыв… Если, однако, бомба в процессе сближения ее половин облучается сильным потоком нейтронов, то цепная реакция начнет развиваться при ничтожном повышении массы над критической…, т. е. еще тогда, когда одна половина находится на некотором расстоянии от другой.

В таком случае энергия взрыва будет в 10 000 раз меньше, однако, будет вполне достаточной, чтобы разорвать оболочку бомбы и таким образом уничтожить ее".

Академик Алиханов отличался изобретательностью, а потому он сразу же предлагает три варианта создания "киллеров атомной бомбы", если пользоваться терминологией нынешнего дня.

Каждое предложение ученого звучит фантастично, но с точки зрения физики абсолютно реально. Итак, он предлагал:

"Наилучшим способом облучения бомбы нейтронами было бы введение в тело бомбы во время ее падения небольшой ампулки из смеси радиоактивного вещества с бериллием… Объем ампулки будет не больше обычной бронебойной пули.

Наиболее трудным моментом в этом методе является вопрос о попадании в бомбу на лету. Однако представляется вероятным, что развитие радиолокации на сантиметровых и миллиметровых волнах и автоматическое управление огнем позволит приблизиться к решению этой задачи…"

Пройдет совсем немного времени и будет создан новый Институт, в котором, в частности, будут решаться и те проблемы, о которых фантазировал академик Алиханов.

Но в своей "Записке" ученый писал и о любимых им реакторах:

"Второй возможный метод облучения бомбы нейтронами может быть основан на том, что котел "уран-тяжелая вода" является настолько мощным источником нейтронов, что даже на расстоянии 1 километра число нейтронов достаточно для обезвреживания бомбы. Котел "уран-тяжелая вода", по-видимому, будет системой не очень громоздкой и может передвигаться с большой скоростью (на самолете) к месту ожидаемого падения бомбы с точностью до 100-1000 метров…"

И вот теперь академик Алиханов предсказывает знаменитую "нейтронную бомбу", о которой немало копий будет сломано в середине 70-х годов, когда ученого уже не будет в живых.

Он пишет в 1944 году:

"Еще более мощным источником, но уже импульсным, может быть… бомба, работающая на непрерывном облучении нейтронами. Ее можно сделать работающей периодически, как мотор внутреннего сгорания, и в нужный момент форсировать режим мгновенно".

Ученый предлагал метод защиты от удара атомной бомбы, а по сути дела предложил новый вариант уничтожения всего живого на Земле! Но он этого тогда не понимал…

И, наконец, одним из "атомных щитов" академик Алиханов считает космические лучи. Он рекомендует:

"… третьим методом облучения нейтронами является создание нейтронов в самой бомбе искусственными космическими лучами. От этих лучей, при достаточной их энергии, бомба не может быть защищена…"

В марте 1944 года Курчатов направляет "Записку" Алиханова Берии и просит поручить соответствующим институтам разработку всех трех методов защиты от урановой бомбы.

Дальнейшая судьба "Записки" неизвестна…

Продолжение следует…

На фото: академик Семенов

Читайте все материалы из серии "Чаепития в Академии"

Встройте "Правду.Ру" в свой информационный поток, если хотите получать оперативные комментарии и новости:

Подпишитесь на наш канал в Яндекс.Дзен

Добавьте "Правду.Ру" в свои источники в Яндекс.Новости или News.Google

Также будем рады вам в наших сообществах во ВКонтакте, Фейсбуке, Твиттере, Одноклассниках...

Комментарии
Актриса Дженнифер Гарнер названа самой красивой женщиной планеты
Штаб Зеленского потребовал наказать Россию за решение выдать паспорта жителям Донбасса
"Россия идет на обострение, это необходимо": о выдаче паспортов РФ жителям республик Донбасса
"Россия идет на обострение, это необходимо": о выдаче паспортов РФ жителям республик Донбасса
Украина планирует "жесткую блокаду Крыма" силами НАТО - мнение
Паспортизация ДНР и ЛНР - шаг России на опережение - политолог
Штаб Зеленского потребовал наказать Россию за решение выдать паспорта жителям Донбасса
Штаб Зеленского потребовал наказать Россию за решение выдать паспорта жителям Донбасса
Эксперт пояснил, почему американцы дискредитируют "Посейдоны"
"Россия идет на обострение, это необходимо": о выдаче паспортов РФ жителям республик Донбасса
США пригрозили России авианосцами в Средиземном море
"Россия идет на обострение, это необходимо": о выдаче паспортов РФ жителям республик Донбасса
Штаб Зеленского потребовал наказать Россию за решение выдать паспорта жителям Донбасса
"Россия идет на обострение, это необходимо": о выдаче паспортов РФ жителям республик Донбасса
Светлана Журова: "Чем доплачивать за занятия спортом, лучше строить спортзалы"
"Это не аннексия": депутат Госдумы о паспортах РФ для жителей ЛДНР
Штаб Зеленского потребовал наказать Россию за решение выдать паспорта жителям Донбасса
"Россия идет на обострение, это необходимо": о выдаче паспортов РФ жителям республик Донбасса
"Россия идет на обострение, это необходимо": о выдаче паспортов РФ жителям республик Донбасса
Сирии нужно пойти по пути Танзании - мнение
Русские в Латвии. ЕСПЧ поможет?