В Приморском районном суде Санкт-Петербурга под председательством судьи Е. С. Богдановой третий год идет процесс по так называемому делу "Лайф-из-Гуд" — "Гермес" — "Бест Вей". Наш корреспондент сообщает, что на заседании 8 октября с. г. защита поставила вопрос о возвращении уголовного дела прокурору в порядке статьи 237 УПК РФ. Об основаниях для такого ходатайства — связанного с исследованием доказательств обвинения, адвокаты рассказали Pravda.Ru.
Отдельное уголовное преследование по части 2 статьи 172.2 УК РФ "Организация деятельности по привлечению денежных средств и (или) иного имущества" после переквалификации должным образом не оформлено, отмечают защитники.
Они напоминают хронологию событий: 19 октября 2021 года уголовное дело было возбуждено как раз по части 2 статьи 172.2 УК РФ. Но 16 февраля 2022 года следователь своим постановлением переквалифицировал расследуемое деяние с части 2 статьи 172.2 УК РФ на часть 4 статьи 159 УК РФ.
После этого следствие продолжило расследование уже мошенничества. Позднее в окончательном обвинении часть 2 статьи 172.2 УК РФ появилась снова: уже одновременно с частью 4 статьи 159 УК РФ.
"И вот здесь возникает вопрос, на который обвинение не дало ясный процессуальный ответ, — подчеркивают адвокаты. — Если речь идет о том же самом деянии, которое следователь в феврале 2022 года переквалифицировал на мошенничество, тогда действует пункт 12 Постановления Пленума Верховного суда РФ № 48. Верховный суд прямо разъяснил, что если деньги привлекались с первоначальным умыслом на их хищение путем обмана под видом инвестиционной или иной деятельности, то содеянное квалифицируется как мошенничество и дополнительной квалификации по статье 172.2 УК РФ не требуется. Если же обвинение утверждает, что после переквалификации существовало еще одно самостоятельное преступление по части 2 статьи 172.2 УК РФ, то должно быть понятно, что именно это за второе преступление, когда оно совершено, какие деньги к нему относятся, какие лица его совершили и каким процессуальным решением оно введено в уголовное преследование. Именно такого ясного самостоятельного процессуального решения защита в материалах дела не усматривает".
"Нельзя, незаконно, — подчеркивают адвокаты, — сначала официально переквалифицировать одно деяние со статьи 172.2 УК РФ на часть 4 статьи 159, а затем, через несколько лет, просто поставить обе статьи рядом и сделать вид, что процессуального противоречия нет. Строить таким образом уголовное преследование незаконно".
"Если речь идет об одном преступлении, — подчерчивают адвокаты, — дополнительная статья 172.2 УК РФ противоречит позиции Верховного суда. Если это два преступления, сторона обвинения обязана показать законное происхождение второго самостоятельного обвинения. Суд не имеет права придумывать этот ответ вместо следствия".
"Чтобы обвинять человека по статье 172.2 УК РФ, недостаточно просто назвать деятельность финансовой пирамидой, — подчеркивают адвокаты. — Нужно доказать конкретный финансовый механизм: сколько денег привлечено, откуда производились выплаты, сколько средств реально использовано в законной хозяйственной деятельности, каково соотношение этих сумм, какие операции были внутренними переводами, какие являлись возвратами какие суммы могли быть учтены дважды. Именно по этим вопросам у защиты имеются серьезные претензии к исследованиям, на которые ссылается обвинение. Без ответа на них нельзя достоверно говорить о наличии состава статьи 172.2 УК РФ".
"Обвинение указывает конкретные суммы ущерба по показаниям потерпевших, — говорят адвокаты. — Но в материалах самого дела имеются показания о возвратах, выплатах и полученных денежных средствах, которые расходятся с цифрами обвинения".
Например, по Смирнову А. В. обвинение указывает 1 500 000 руб., тогда как потерпевший сообщал о возврате 450 000 руб.
По Павловой А. О. при сумме 550 000 руб. имеются сведения о возврате 75 000 руб.
По Нечаеву Е. Н. при сумме 607 000 руб. сообщалось о возврате 50 000 руб.
По Богдановской Ю. А. при сумме, указываемой в обвинительном заключении, 8 000 000 руб. имеются сведения о выводе около 5 000 000 руб.
По Баландину С. А. также имеется существенное расхождение между суммой обвинения и данными самого потерпевшего.
"Нельзя просто сложить все переводы и назвать полученную цифру ущербом, — подчеркивают защитники. — Необходимо определить, что представляла собой каждая операция: возврат денег? Доход? Процент? Дивиденд? Внутренний перевод? Повторное вложение? Иная операция? Для этого нужна нормальная судебная финансово-экономическая экспертиза. Именно такую ситуацию Верховный суд прямо предусмотрел в пункте 3 Постановления Пленума № 39 как основание для возвращения уголовного дела прокурору".
Сторона обвинения, подчеркивает адвокаты, называет систему VISTA, использовавшуюся иностранной компанией "Гермес", суррогатом платежной системы. Но специального технического исследования, подтверждающего этот вывод, обвинение, по словам защитников, не представило.
"Исследование защиты показало, что VistaChangeBot не принимал, не хранил и не перечислял рубли или иные фиатные деньги, — говорят адвокаты. — Переводы производились непосредственно между пользователями через обычные банковские каналы".
Если обвинение утверждает обратное, оно обязано это доказать техническим исследованием, утверждают защитники: "Суд не может сам исследовать программный код и архитектуру системы".
В обвинении используются выражения об агрессивной рекламе, манипулятивном воздействии и введении граждан в заблуждение, замечают защитники. "Но полноценной судебной лингвистической экспертизы со стороны обвинения по этим вопросам не проведено. Исследование, представленное защитой, ряд таких выводов не подтвердило".
"Суд, — отмечают адвокаты, — не должен сам становиться лингвистом и придумывать специальное содержание рекламных материалов вместо эксперта".
"Отдельная и крайне тревожная часть дела касается документов, на основании которых проводились следственные действия, — подчеркивают защитники. - После объявления об окончании расследования в материалах появились ходатайства, оформленные от имени потерпевшего Логинова В. А. После этих документов следствие вновь проводило дополнительные действия, допрашивало лиц, истребовало документы и продолжало формировать обвинение. Однако почерковедческое исследование поставило вопрос о выполнении части подписей другим лицом".
"Сам Логинов, — напоминают адвокаты, — в судебном заседании также отрицал заявление ходатайств об изменении объема обвинения".
Это не мелкая техническая ошибка, подчеркивают адвокаты. "Если документ, на основании которого следствие вновь начало процессуальные действия, подписан не тем человеком, от имени которого он оформлен, необходимо проверять, кто изготовил этот документ, кто его представил, кто принял решение на его основании и какие последующие доказательства появились после этого. Без такой проверки нельзя просто продолжать процесс, как будто ничего не произошло".
Заключением специалиста № 398/26, говорят адвокаты, исследованы четыре поручения, оформленные от имени следователя Сапетовой Е. А. Специалист, по их словам, пришел к выводу, что подписи в этих документах вероятно выполнены не Сапетовой, а другим лицом с подражанием ее подписи.
"Ситуация становится еще более серьезной потому, что эти поручения вообще отсутствовали в составе уголовного дела, поступившего в суд, — акцентируют внимание адвокаты. — Позднее государственный обвинитель получил их из другого производства. При этом материалы выделения уголовных дел не позволяют нормально восстановить, где находились оригиналы, когда документы были переданы, какие копии оставались в основном деле и каким путем они вообще оказались в судебном процессе".
"Получается недопустимая картина, — говорят защитники. — В суд представляются документы, которых не было в поступившем уголовном деле. Их процессуальный путь не прослеживается. Подписи на них поставлены под сомнение специальным исследованием. И после этого суду предлагают просто оценить эти бумаги вместе с остальными доказательствами".
"Сначала, — подчеркивают адвокаты, — необходимо установить происхождение документа. Только потом можно решать вопрос о возможности его использования".
"Еще серьезнее, — говорят они, — ситуация с постановлением о рассекречивании сведений и их носителей от 12 апреля 2021 года. Заключением специалиста № 9/2026 от 2 октября 2026 года установлено, что представленная копия постановления изготовлена способом монтажа. Согласно выводам исследования, отдельные страницы имеют разное происхождение, а часть текста формировалась отдельно".
Защита при этом не утверждает, что специалист установил конкретное лицо, изготовившее документ. "Но факт монтажа копии, которая используется для подтверждения законности рассекречивания материалов ОРД, требует немедленной и полноценной проверки. Иначе возникают вопросы: на основании какого подлинного документа результаты оперативно-разыскной деятельности вообще были введены в уголовное дело? Где оригинал? Что именно было рассекречено и кем, когда? Какие носители относились к этому решению? Пока на эти вопросы нет проверяемого ответа, использование связанных с таким документом материалов вызывает прямые сомнения в их процессуальной законности".
"Федеральный конституционный закон от 4 августа 2026 года № 3-ФКЗ прямо закрепил руководящий характер разъяснений Верховного суда Российской Федерации, — подчеркивают адвокаты. — Это значит, что Постановление Пленума № 39 должно реально применяться. Нельзя сослаться на него в судебном акте и затем поступить ровно наоборот".
"Если Верховный суд прямо указал, что необходимость большой финансово-экономической экспертизы для определения ущерба является основанием для возвращения дела прокурору, районный суд обязан объяснить, почему при наличии именно такой ситуации дело должно продолжать рассматриваться, — говорят защитники. — Молчание по этому вопросу не является мотивированным решением. Общие фразы тоже не являются ответом".
"По этому делу накопилось слишком много вопросов, чтобы делать вид, что речь идет об обычном споре сторон", — подчеркивают адвокаты. Ключевые из них, по мнению защитников:
"И после всего этого суду предлагают самому разобраться, пересчитать, разграничить, исследовать и восстановить то, что должно было быть сделано следствием, — замечают адвокаты. — Это уже недопустимо. Суд не должен спасать обвинение от ошибок предварительного расследования. Суд не должен искать за следствие недостающие документы. Суд не должен сам устанавливать размер ущерба. Суд не должен создавать процессуальное основание обвинения. Суд не должен разбираться, кто подписал документы вместо указанных в них лиц. Суд не должен восстанавливать подлинное постановление о рассекречивании материалов ОРД. Для этого существует статья 237 УПК РФ".
Позиция защиты проста, подчеркивают адвокаты: при таких обстоятельствах уголовное дело должно быть возвращено прокурору. "Продолжение процесса без устранения этих нарушений означает, что суду придется делать за следствие ту работу, которую следствие обязано было сделать до направления дела в суд. Такого закон не разрешает", — отмечают они.