Дело Лайф-из-Гуд, Гермес, Бест Вей: адвокаты заявляют о системных нарушениях в экспертизах следствия

В Приморском районном суде Санкт-Петербурга третий год идет рассмотрение дела. Сторона защиты провела независимое профессиональное рецензирование ключевых заключений специалистов и экспертов, использованных следствием в деле. "Стороной защиты проверены заключения Гордеевой Н. Ф., Парфеновой А. В. и экспертиза Маевского А. В. № 31/23, а также судебно-бухгалтерская экспертиза № 3506/10-1-23 и № 3507/10-1-23, — говорят адвокаты, — Результат независимой проверки вызывает серьезнейшие вопросы к качеству доказательственной базы обвинения".

Фото: Сергей Карпачев

Дело Лайф-из-Гуд, Гермес, Бест Вей

Заключение Гордеевой, "специалиста по кооперации", "консультанта в области жилищной кооперации", по словам адвокатов, вызывает серьезные вопросы. В документе от 25 марта 2021 года содержатся оценки о "лжекооперативе", ничтожности сделок, нарушении законодательства и признаках финансовой пирамиды. То есть Гордеева фактически отвечает на вопросы, на которые должен отвечать суд: законна ли деятельность; правомерны ли сделки; является ли финансовая модель преступной. Но специалист не является судом и не вправе подменять суд".

Кроме того, отмечают адвокаты, после подготовки заключения Гордеева была допрошена по тому же уголовному делу и включена обвинением в число свидетелей. Защита отдельно поставила вопрос о процессуальной беспристрастности такого участника с учетом правовой позиции Конституционного Суда РФ № 37-П от 11 июля 2024 года. Но данные обстоятельства были, по словам адвокатов, проигнорированы судом.

Не менее серьезные вопросы возникли к заключению Парфеновой А. В., эксперта-экономиста, от 27 июля 2021 года. "Она давала суждения о движении денег, деятельности кооператива, привлечении пайщиков и наличии признаков финансовой пирамиды. Однако при последующем анализе защита установила обстоятельства, которые требуют принципиальной проверки. Часть электронных носителей, переданных специалисту, не содержала доступной для исследования информации и фактически не исследовалась. При этом, как следует из материалов защиты, читаемые копии дополнительно не запрашивались. Неясно, какой именно объем первичных бухгалтерских, договорных и хозяйственных документов был исследован. Не раскрыта воспроизводимая методика. Не представлены понятные рабочие таблицы и промежуточные расчеты, позволяющие пройти весь путь от исходных данных до окончательного вывода".

"Особенно опасно другое, — подчеркивают защитники, — Перед Парфеновой ставились вопросы о наличии у кооператива законной деятельности и признаков финансовой пирамиды. Защита справедливо поставила вопрос о том, где заканчивается экономический анализ и начинается правовая оценка, которую вправе давать исключительно органы расследования, прокурор и суд. Банковская выписка может показать движение денег. Но она не способна сама по себе доказать незаконность деятельности, обман, преступный умысел или состав преступления. Тем не менее именно подобные категорические выводы оказались в доказательственной базе обвинения".

Еще один ключевой документ обвинения — заключение эксперта-экономиста Маевского А. В. № 31/23 от 19 июня 2023 года. "Именно Маевский, — подчеркивают адвокаты, — сформулировал один из центральных для обвинения выводов о наличии в деятельности ПК "Бест Вей" признаков финансовой пирамиды. Но защита установила, что сам следователь направил Маевскому шесть ранее проведенных судебно-бухгалтерских экспертиз. Однако в заключении Маевского их полноценного анализа нет. Выводы бухгалтерских экспертиз не сопоставлены. Расчеты не разобраны. Противоречия не исследованы. Причины, по которым эти материалы не повлияли на окончательный вывод, не объяснены. Зато в исследовании использовались интернет-публикации, сайты, видеозаписи интервью, материалы из сети и другие внешние источники.

В судебном заседании, согласно материалам защиты, эксперт не смог четко разграничить сведения из материалов уголовного дела и самостоятельно найденную информацию, а также объяснить механизм проверки достоверности отдельных интернет-источников. Защита также указывает, что полноценного финансово-аналитического исследования с изучением всей необходимой бухгалтерской отчетности, активов, обязательств, задолженности, денежных потоков и экономической модели в заключении не проведено.

"То есть снова возникает один и тот же вопрос, — подчеркивают адвокаты, — Как можно сделать категорический вывод о финансовой пирамиде, если финансовая основа этого вывода полноценно не раскрыта. Сначала суд отказал защите, назвав ходатайство необоснованным".

Затем защита представила рецензию на заключение и подробно изложила нарушения. "Суд отказал в исключении доказательства, сославшись на то, что это относится к оценке доказательств. Но допустимость доказательства и его последующая оценка — не одно и то же", — подчеркивают эксперты.

"Если защита заявляет о нарушении порядка проведения экспертизы, отсутствии проверяемой методики, неполноте исследования и процессуальных дефектах, ответ "оценим позднее" не устраняет этих нарушений", — говорят защитники.

Самая масштабная проблема, по их словам, проявилась в судебно-бухгалтерской экспертизе № 3506/10-1-23 и № 3507/10-1-23. "Защита установила, что основу расчетов составили преимущественно банковские выписки и электронные выгрузки. Но банковская выписка показывает только движение денежных средств. Она не объясняет экономическую и правовую природу операции. Перевод между собственными счетами не означает расходования денег в пользу третьего лица. Возврат денежных средств не является новым поступлением. Прозрачной методики анализа нет, а без прозрачной методики возникает риск смешения совершенно разных по природе операций и даже повторного учета одних и тех же денежных средств".

Особенно показательна, по словам адвокатов, сумма 10 022 307 721 рубль 05 копеек, которой оперируют эксперты. "Они указали, что не исследовали данных о том, каковы были основания переводов и кто является получателем средств, однако сформулировали многомиллиардный расчет нецелевого расходования. Обстоятельство установить невозможно, а цифра появляется с точностью до одной копейки — вместе с оценочным суждением".

По мнению адвокатов, сомнительно выглядит также использование в дополнительном исследовании результатов предыдущих экспертиз в качестве исходной основы. "Предыдущее экспертное заключение не является первичным бухгалтерским документом. Оно является уже сформированным профессиональным мнением. Если новый экспертный вывод опирается на прежний экспертный вывод вместо самостоятельной проверки первичных документов, возникает замкнутый круг. Один экспертный вывод подтверждает другой, другой подтверждает следующий, а первичный документ постепенно исчезает из исследования".

Такую конструкцию защита считает несовместимой с требованиями УПК РФ и законодательства о судебно-экспертной деятельности.

"Речь идет о документах, на которых обвинение строит принципиально важные выводы о признаках финансовой пирамиды, незаконности деятельности кооператива, движении денежных средств и многомиллиардных финансовых операциях, — подчеркивают адвокаты, — При этом защита раз за разом обнаруживает одну и ту же проблему. Категорические обвинительные выводы есть. А полноценного, прозрачного и проверяемого исследования, которое должно к этим выводам приводить, по позиции защиты, нет".

"Особую остроту происходящему придает решение законодателя, принятое 4 августа 2026 года, — подчеркивают адвокаты, — Федеральный конституционный закон № 3-ФКЗ прямо закрепил новый принципиальный статус разъяснений Верховного Суда. С 4 сентября 2026 года в законе будет прямо указано, что Верховный Суд Российской Федерации дает судам именно руководящие разъяснения по вопросам судебной практики. Более того, Пленум Верховного Суда получил полномочие заслушивать председателей судов по вопросу учета правовых позиций, содержащихся в постановлениях Пленума и Президиума Верховного Суда".

"Законодатель, — акцентируют внимание защитники, — фактически поставил точку в вопросе о том, можно ли относиться к разъяснениям Пленума как к факультативным рекомендациям, которые суд вправе просто оставить без содержательного ответа. Нельзя. И это имеет прямое отношение к происходящему в данном уголовном деле".

Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 28 о судебной экспертизе, замечают они, прямо разъясняет, что перед экспертом нельзя ставить правовые вопросы, разрешение которых относится к исключительной компетенции следователя, прокурора и суда. Пленум требует проверять, достаточно ли эксперту представлено материалов, какие методы и методики использованы, насколько полно проведено исследование и обоснованы ли выводы.

"Верховный Суд прямо разъясняет, что необоснованным является заключение, в котором недостаточно аргументированы выводы либо не применены необходимые методы и методики. И главное — никакое экспертное заключение не обладает заранее установленной силой", — акцентируют внимание защитники.

"Все представленные следствием экспертизы объединяет одна системная болезнь, — резюмируют адвокаты, — Правовые выводы подменяются специальными знаниями. Первичные документы подменяются выписками и аналитическими пересказами. Полное исследование подменяется выборочным. Методика подменяется конечной цифрой. Финансовый анализ подменяется категорическим выводом о финансовой пирамиде. А когда защита требует проверить законность такого доказательства, вопрос нередко переводится в неопределенное будущее под формулировкой об оценке доказательств. Но именно против такого подхода направлены статья 75 УПК РФ и разъяснения Верховного Суда. Пленум №28 не разрешает суду просто довериться слову "экспертиза". Он требует проверить какие материалы исследованы, достаточны ли они, какая методика применена, полно ли проведено исследование, не вышел ли эксперт за пределы специальных знаний, можно ли проследить путь от исходных данных до конечного вывода, обоснован ли сам вывод".