В Алжире развернулась дискуссия о будущем валютных резервов страны, которая обнажила фундаментальное противоречие между внешними экономическими прогнозами и внутренней стратегией государственного развития. В центре спора оказались данные Международного валютного фонда (МВФ) и позиция президента Абдельмаджида Теббуна.
Согласно отчету МВФ от 21 сентября, страну ожидает резкое сокращение золотовалютных резервов: с 46,5 млрд долларов в 2026 году до 19,8 млрд долларов к 2031 году. Расчеты фонда базируются на традиционной зависимости Алжира от цен на нефть и газ, а также на текущих объемах импорта. Для сравнения: в 2024 году резервы оценивались в 69 млрд долларов, а в 2025 году — в 51 млрд долларов.
Президент Абдельмаджид Теббун в своем выступлении перед национальными СМИ отверг эти прогнозы. По его словам, вопрос управления валютными активами для Алжира является "вопросом суверенитета", а не просто техническим расчетом валютных поступлений. Логика властей заключается в том, что МВФ не учитывает запущенные процессы по диверсификации экономики, призванные разорвать зависимость от углеводородного сектора.
Динамика экспорта вне углеводородного сектора уже демонстрирует определенный сдвиг: если ранее этот показатель с трудом преодолевал отметку в 1 млрд долларов, то в 2022 году он превысил 6 млрд долларов. К 2026 году ожидается рост до 7,8 млрд долларов. Однако существенность этого изменения пока остается ограниченной по сравнению с общим объемом экономики.
Основная ставка правительства делается на два типа проектов, которые должны изменить структуру валютных потоков в среднесрочной перспективе:
Конкретным примером потенциального влияния на резервы служит проект Baladna: производство 193 тыс. тонн сухого молока позволит сократить ежегодные расходы на импорт этого продукта, которые сейчас составляют 600 млн долларов. Таким образом, Алжир пытается перейти от модели простого накопления валюты от продажи нефти к модели снижения зависимости от внешних закупок, что, по мнению президента, делает прогнозы МВФ неактуальными.