Автор bratkov

Разлом цивилизаций: во времени или в пространстве?

Даже рожденные в одной семье дети растут по разному. То, что для одного оказалось временным увлечением, стало делом жизни для его брата. Изначальные семейные ценности были для них общими. Но преломление их каждым из детей оказалось различным.
Так же и культуры, имевшие некогда единые истоки, затем в ходе своего собственного становления актуализируют различные пласты, разные задатки некогда общего залога.
В каждой культуре есть труд, считающийся профанным, и есть работа, почитающаяся сакральной. Французский социолог Эмиль Дюркгейм дал функциональное определение религии: религия делает священными, т.е. особо ценными и почитаемыми такие социальные связи, которые придают целостность социальным группам. Религия предлагает такие ценности, которые признаются этими людьми наиболее важными для укрепления единства их сообщества и освоение которых становится предельным смыслом жизни исповедующих такую веру индивидов. Таким образом, религия предлагает над-индивидуальные ценности, через причастие которым определяется социальный статус личности.
Высшая из этих ценностей, однако носит характер вполне личностный: обеспечение  доброкачественного (с точки зрения данной религии) опыта посмертия для каждого ее адепта.

(…)
Культуры, убежденные в том, что забота о посмертии должна пронизывать собою всю жизнь человека, уместно назвать сотериологическими ориентированными на спасение .
Скажем, Древний Египет в III тысячелетии до Р.Х. имел доминирующий сотериологический идеал и приносил в жертву экономические интересы или использовал экономику как средство для решения определенных внеэкономических задач. По подсчетам русского востоковеда профессора Андрея Зубова, шанский Китай и Египет Древнего Царства весь прибавочный продукт тратили на совершенно непроизводительные нужды: строительство храмов, гробниц и т. п. В долине Хуанхэ все накопленные ценности уходили на строительство гробниц.
Однако все это странно лишь с точки зрения современного человека, который привык действовать иначе: духовное конвертировать в материальное, а не материальное - в духовное; потустороннее - в посюстороннее, а не посюстороннее - в вечное Божественное инобытие.
Если мы сравним средневековый европейский город с городом, порожденным новейшей западной цивилизацией, то мы увидим, что храм занимает в них совершенно разное место. Например, современные церкви Нью-Йорка как бы теряются, растворяются в застройке. А что в современном американском городе в центре? Офисные билдинги, банки и супермаркет. В средневековом же городе в центре - собор, к которому стягивается город; там все дороги ведут к храму, а не к супермаркету и не к бизнесцентру. Это - указание на различную аксиологию сравниваемых сообществ. Одни сообщества устремлены к вечности и строят гробницы и храмы (или, как в Индии, где не строили гробниц и храмов, огромные средства затрачиваются на ритуал; ашвамедха - жертвоприношение коня, наиболее дорогостоящий княжеский ритуал - съедала весь прибавочный продукт индийского раджи). А в современном обществе главные цели этой жизни - богатство, успех, карьера .
Это – гедонистическое общество. Оно не знает трансцендентных целей. Оно может потребовать от гражданина жертвы, но цель этой аскезы будет все равно посюсторонней: будущее благополучие или безопасность или его самого или хотя бы его детей.
В истории сотериологические и гедонистические  общества не всегда разделены пространством: между ними границы порой пролегают во времени. Поздний Рим – общество гедонистическое. Средневековая Европа – сотериологическое. Европа ренессансная – снова гедонистическая; Европа реформационная – сотериологическая.
Конечно, в любом из этих обществ были люди с разными аксиологическими предпочтениями. Различие было в том, что вдохновляло высокую культуру, что общественные элиты считали своим долгом. Не менее важной была и степень самоидентификации «обывателя» с государством и официальной аксиологией. Сотериологическое общество в значительной степени является обществом патерналистским. «Спасение» слишком важная задача, чтобы решать ее к одиночку, на свой страх и риск. Солидарность «массы» с мнением власти было бы неверно истолковывать как «компромисс» или «запуганность». Царь переживается как «иерофания»: явление сакрального в мире профанном. «Сердце царево в руце Божией»: независимое от меня я должен принимать как зависимое от воли Бога.
Современное западное общество является в значительной степени атомизированным. Религия объявлена частным делом каждого, а вот курс национальной валюты и доходы крупнейших национальных компаний считаются заботами общенациональными и государственными. Естественно сегодня слышать о федеральных программах поддержки здоровья или развития спорта, но нельзя и представить себе федеральную программу сотериологического назначения. Национальной гордостью объявляются спортсмены,  а не святые.

И все же и в этом обществе есть «староверы» . Есть люди, хранящие систему ценностей старой Европы.
Есть некая весьма озадачивающая параллель между одним евангельским утверждением и данными социологии. В советские времена социологи свидетельствовали, что процент верующих граждан атеистической державы составляет от 8 до 12 процентов. Во Франции опрос 1986 года показал, что лишь 10 % взрослого населения относятся к числу реально практикующих католиков (с регулярным посещением мессы). В протестантском мире ситуация аналогичная – «Если говорить об активных членах Церкви, то они составляют, возможно, около 10 % от всего населения».
Близость этих цифр заставляет предположить, что число людей, всерьез воспринимающих собственные религиозные убеждения, не зависит от конфессионального или политического климата в стране. 10-15 процентов людей способны разрешить своим убеждениям реально и постоянно влиять на свою жизнь. Они способны перестраивать свою судьбу в соответствии со своей верой. Остальные же не придают особого значения вопросам мировоззрения и готовы считать своей верой то, что им скажет власть (не обязательно государственная: это может быть авторитет масс-медиа, модных кинокумиров и т.п.).
Евангельская параллель очевидна: притча от талантах. Те, кто способен на личную религиозную жизнь, на личный религиозный выбор и на личное религиозное творчество, есть получившие “десять талантов”. Это люди, изначально религиозно более одаренные, чем другие. Может быть, их сограждане более одарены в других областях (в музыке, в науке, в любви…), но талант веры особо ярок у этих 15 процентов.
Вот эти миллионы людей живут в другом культурном ландшафте, нежели их светские соплеменники – хотя  и ездят они по одним и тем же автобанам. Они – наследники европейской сотериологической «Атлантиды».
Несмотря на то, что проект Европейской Конституции умалчивает о роли христианства в становлении западной цивилизации, все же от законодательства Феодосия (4 век) и до пуританизма века 19-го именно христианские ценности регулировали взаимоотношения людей, клались в основу их самооценки и самопознания.
Почему в 20-м столетии христианской истории произошел цивилизационный кризис, вопрос отдельный. Но 10-15 процентов жителей Европы еще живут как «староверы». Причем они не столько унаследовали , сколько выбрали для себя такую позицию и придерживаются ее вопреки давлению моды  и СМИ.
За пределами Западного мира есть еще более многочисленные группы людей,  чье мировоззрение  носит определенно сотериологический, а не гедонистический характер. В условиях, когда идеологи нового мирового порядка объявляют целесообразным построение единой планетарной деревни, уничтожение национальных государств и замену их единой империей, приходится задать вопрос: какова будет мера терпимости этой гедонистической империи по отношению к тем своим фрагментам, которые сохраняют сотериологическую ориентацию?

Крайней нетерпимостью отдает от тех норм западного права, которые запрещают проявления “расовой, религиозной, национальной исключительности”. Новые стандарты политкорректности квалифицируют как “фашизм” всякую проповедь “национального и религиозного превосходства” (см. статью 3,6 “Закона о свободе совести и религиозных объединениях Россиийской Федерации”).
А ведь религиозная жизнь просто невозможна без чувства «превосходства». Ибо мир религии – это мир не только сухих догм, но и чувства. Высшие религии (тут, я, кажется, нарушил закон: сказал, что бывают религии высшие, а, значит, получилось, что в моем понимании есть и низшие формы религиозного сознания) считают, что к Богу ведет путь любви (помимо общеизвестных тезисов христианства можно вспомнить бхакти йогу в индуизме и суфийскую мистику в исламе). А любовь – это именно избирающее чувство. Оно выделяет для себя один предмет, выбирает его из множества вроде бы похожих и превозносит над всем остальным. Студент, делающий брачное предложение своей однокурснице, тем самым наносит оскорбление ее подружкам («да что он нашел в этой Роуз! Чем я хуже!». Вот так же и религия – это мир любви, которая неизбежно оказывается выделением, оказанием преимуществ.
Глупо твердить влюбленному юноше: «не смей считать, что твоя возлюбленная выше всех во вселенной! Не смей проповедовать ее превосходство»! Сожги свои стихи!». Но так же глупо требовать, чтобы мистик не воспевал свой опыт и Того, Кого он считает причиной своей высшей радости. Борьба за политкорректность опустошит все библиотеки мира: там не найдется места ни для гимнов, что Петрарка воспевал своей Лауре, ни для акафистов Деве Марии.
Гораздо больше трезвости и терпимости проявил русский святой одиннадцатого века Леонтий Ростовский : когда язычники, рассерженные тем, что он разрушал веру их предков, пришли его убить, он похвалил их за ревность о своей вере: "За это я вас люблю, и молюсь за вас Богу, чтобы Он скорее просветил вас светом истинной веры" .
Вместо запрета на воспевание своей веры и осуждения критики веры оппонентов, лучше было бы  законом разрешить публичную критику чужих мировоззренческих позиций, запретив лишь сознательное кощунство. Я имею право критиковать верования других людей - но при условии, что и за ними я признаю право критически отзываться о моей собственной вере. Подлинная терпимость должна быть терпима к нетерпимости – если таковая является не дурной чертой характера, а органической чертой той или иной  веры.

(…)
Но сегодня разрешается лишь одна форма мировоззренческой полемики: человек неверующий имеет право критиковать религиозные доктрины; за неоязычником, воспитанным в духе нью-эйдж, признается право критиковать церковное христианство, но христианину запрещено критическим взором смотреть на другие религиозные построения. В современных западных университетах легко представим курс, критикующий церковные догмы. Но нельзя представить себе университетского профессора, который с христианских позиций критикует, например, буддизм или иудаизм. Появляются зоны, закрытые для дискуссий.
В любой империи встает вопрос о свободе мысли и критики в ней. Не будет исключением и новая американская глобальная империя.
У христиан есть память о том, как политкорректные требования оборачивались гонениями.
Древняя языческая империя уже готова была включить Христа в свой официальный “пантеон” — наравне с богами и божками других племен (и статуя Христа действительно в конце III века появляется на некоторое время в римском Пантеоне). Рим ничего не имел против веры во Христа, он лишь требовал присоединить к ней и свое суеверие. Отказ от религиозного “плюрализма” оказался наказуем: империя вступила в трехсотлетнюю борьбу с Церковью. Христианам выкалывали глаза, требуя широты взглядов.
Сможет ли новый мировой порядок ограничить себя вопросами экономики, не претендуя на выработку глобального стандарта правомыслия?
Итак, «диалог цивилизаций» все менее становится диалогом культур, разделенных морями. Он все более становится гражданским диалогом, диалогом граждан одного общества . Вопрос о терпимости – это вопрос о терпимости новой глобальной империи к своему религиозному меньшинству и к своей собственной истории. Невежественная претензия современных идеологов считать свои сугубо гедонистические ценности «общечеловеческими» несет в себе заряд агрессии и  разрушения.
Я готов терпимо отнестись к их нетерпимости. Но при одном условии: если свою частную веру в свою непогрешимость они не будут класть в основу политики, ведущей к разрушению традиционных государств и культур.

Андрей Кураев,
профессор, диакон Русской Православной Церкви

Приводится в сокращении.

Полный текст статьи диакона Андрея Кураева читайте на сайте "> аналитического обозрения "Радонеж"

д.Андрей Кураев
Диакон храма св. Иоанна Предтечи на Пресне. Профессор Свято-Тихоновского Православного Богословского Института, заведующий кафедрой основного богословия и апологетики; старший научный сотрудник кафедры философии религии и религиоведения философского факультета МГУ.
Член экспертно-консультационного совета по проблемам свободы совести при Комитете Государственной Думы РФ по делам общественных организаций и религиозных объединений.

Не забывайте присоединяться к Pravda.Ru во ВКонтакте, Telegram, Одноклассниках, Google+, Facebook, Twitter. Установи "Правду.Ру" на главную страницу "Яндекса". Мы рады новым друзьям!

В самое ближайшее время для развития успеха в Дейр эз-Зоре, сирийской армии остро необходимо в ближайшее время переправиться на левый берег Ефрата. В этом им помогает авиация ВКС России.

Уникальные видеокадры уничтожения "флота" ИГИЛ* на Евфрате
Комментарии
ЭКСПЕРТ – о том, можно ли в России допустить легализацию наркотиков
Новый владелец НК "Бердяуш" раскрыл хищение в компании РЖД
"Запад-2017": страшные сказки народов НАТО
Перепись вассалов: почему Россия отвергла план Трампа
"Запад-2017": страшные сказки народов НАТО
Европа признает Каталонию, Россия - ЛДНР
Погибнут миллионы: пророки и ураганы раздули панику в США
Европа признает Каталонию, Россия - ЛДНР
Европа признает Каталонию, Россия - ЛДНР
Турция посоветовала Евросоюзу быть поскромнее с Россией
Астрономы нашли еще одну Луну, вращающуюся вокруг Земли
Тайный план США по спасению империи
Европа признает Каталонию, Россия - ЛДНР
Новое исследование повергло медиков в ужас
Перепись вассалов: почему Россия отвергла план Трампа
Дагестанец языком изнасиловал женщину
"Яблоко" предлагает России смириться
Убийца пауэрлифтера устал скрываться и сдался следствию
"Яблоко" предлагает России смириться
Совет Европы: конфликт на Украине привел к всплеску ненависти и русофобии
В Сети опубликовали имена и фото участников митингов Навального