Автор Правда.Ру

Если тысяча банков умрет, то российская экономика этого не заметит

Алексей Владимирович, мы договорились затронуть в этом интервью две сферы экономической жизни, входящие в круг Ваших профессиональных интересов — банковскую проблематику и процесс реформирования естественных монополий в России. Начнем с банков. Государственной Думой и Советом Федерации сейчас рассматривается ряд законов, непосредственно связанных с банками, в том числе закон о кредитных бюро, пакет ипотечных законов, которые совершенно точно повлияют на конфигурацию банковской системы.

Также много идет разговоров о том, сколько банков останется в российской банковской системе через определенный промежуток времени, по какому принципу они будут отсеиваться.

- С Вашей точки зрения, что, собственно, происходит с банковской системой, как она будет выглядеть через несколько лет?

- Очень интересный и многоплановый вопрос, потому что здесь, с моей точки зрения, есть ряд аспектов, с одной стороны краткосрочных, с другой стороны долгосрочных, и даже стратегических.

Если начать с краткосрочных аспектов, то это будет даже не моя точка зрения, а почти медицинский факт. У банковской системы России в первое десятилетие своей жизни, и, в некоторой степени, в последние годы тоже, был достаточно ограниченный спектр операций, от которых она получала свои основные доходы. В годы высокой инфляции это были краткосрочные торговые и коммерческие кредиты, потом это были государственные ценные бумаги (ГКО-ОФЗ), потом была работа со взаимозачетами предприятий. В последние годы этот спектр до некоторой степени расширился: появилось как потребительское кредитование, так и кредитование определенного круга промышленных предприятий; приносят доход и операции на финансовых и валютных рынках. В этом свете появление новых законов — закономерная мера, направленная на упорядочение банковских операций на новых рынках и в новых условиях.

Однако если нынешнее состояние оценивать с точки зрения долгосрочной перспективы, то все обстоит отнюдь не так благостно. По большому счету, наша банковская система до сих пор не занимает свою основную нишу в экономике, а именно — не трансформирует национальные сбережения в инвестиции. Большие деньги привлекаются в экономику помимо банковской системы, через другие источники, и вкладываются не банками, а другими организациями, в частности, большими промышленными предприятиями. Это справедливо как для частных собственников, владельцев которых с разной степенью обоснованности можно отнести к "олигархам", так и для государственных предприятий. К примеру, тот же самый "Газпром" - не только крупнейшая компания и налогоплательщик, но и крупнейший инвестор: на 2003 г. его капитальные вложения составили свыше 8 млрд.долл. Однако, источник этих инвестиций- не кредиты от российских банков (скорее наоборот — один из крупнейших банков страны — "Газпромбанк" - дочернее предприятие "Газпрома"), а собственная нераспределенная прибыль, либо же кредиты консорциумов западных банков и/или мировые финансовые рынки.

И это при том, что сбережения в России всегда были и есть: в 90-е гг. ежегодный отток капитала из страны оценивался в $20 — $25 млрд. в год, снизившись в последние годы до $10 — $15 млрд. Вместе с тем, даже в период нынешнего депозитного бума совокупные депозиты организаций и населения в нашей банковской системе составляют примерно $50 млрд. Я бы сказал, что эти цифры несопоставимы, и если сбережения, полученные любым способом, возникают в экономике России, то они направляются не в банковскую систему, а куда-то еще. Куда-то еще — это либо за рубеж, либо вкладываются в какие-то конкретные проекты и объекты, например в недвижимость.

С моей точки зрения, абстрагируясь от тактических обстоятельств, это очень важный момент, потому что он показывает, что банки в значительной мере существуют сами по себе и для себя. Это говорит нам как минимум о том, что у нас своеобразный банковский сектор, и роль его в экономике другая, чем в экономиках развитых стран. Тем самым встает и другой вопрос: каким должно быть место банковской системы в экономике России, какая банковская система ей нужна, и какая трансформация банковской системы была бы желательна с точки зрения долгосрочных интересов страны.

Если посмотреть на нынешнее состояние банковской системы с этой точки зрения, то мое отношение к ней было бы сдержанно-оптимистичным. Полторы тысячи банков в России — наверное, многовато. Есть выражение, что если тысяча банков умрет, то российская экономика этого не заметит — заметят только владельцы и сотрудники этих банков. Это справедливо лишь отчасти: понятно, что есть своя ниша у региональных маленьких банков, и зачастую эти банки оказываются более ответственными в отношении своих партнеров и клиентов. О том, что их смерть была бы полезной — говорить не приходится; скорее, наоборот. Но одна из основных опасностей, которая существует сейчас, состоит в том, что банковскую систему очень трудно сегрегировать, отделить агнцев от козлищ по каким-то формальным признакам. Понятно, что у всех существуют разного рода двойные бухгалтерии, многоуровневая и перекрестная система собственности и непрозрачные операции и способы ведения бизнеса. Вся эта информационная асимметрия является большой проблемой: хороший банк, исправно выполняющий свои функции, от плохого банка, выполняющего их неисправно, постоянно нарушающего требования банковского регулирования и даже требования собственной безопасности, трудно отличить даже специалисту. И на мой взгляд, именно такая ситуация создает главную опасность. У меня, например, нет устойчивого ощущения, что нынешний подъем, который начался после 1998 — 2000 гг., когда банковская система росла на 40-50% в год по всем показателям — это рост устойчивый, и что он надолго. Поскольку хорошие банки неотличимы от плохих, поведение тех и других банков, условно говоря, смешивается в восприятии внешних наблюдателей — вкладчиков, партнеров и клиентов. Возникает то, что в терминах экономической науки называется слитным равновесием (pooling equilibrium), когда банки разных типов шлют одинаковый сигнал своим клиентам, и клиенты должны на него как-то реагировать. Поскольку ситуация, вроде бы, в целом хорошая, то реакция, вероятно, будет благостной. А когда рынок в условиях информационной асимметрии одобряет действия плохого банка, то для последнего это лишний стимул продолжать делать то, что он делал до сих пор, только с выросшими депозитами и кредитами. Чем это заканчивается — понятно, потому что когда плохой банк нарывается на проблемы и банкротится, то его вкладчики и партнеры, естественно, переносят этот факт и на другие банки, подающие аналогичные сигналы, т.е. делают вывод что все такие банки — плохие, сворачивают свои операции, чем и вызывают новый банковский кризис. Получается своеобразное хождение по кругу, которое наблюдалось в нашей экономике на протяжении всего периода существования банковской системы, причем этот круг, на мой взгляд, не разорван до сих пор, и с этого пути мы не свернем в обозримом будущем — если, конечно, не произойдет радикальной и весьма болезненной реформы банковской системы. На мой взгляд, разумная конфигурация состояла бы в том, чтобы в России было бы несколько (порядка 10) крупных и действительно надежных банков, которые работали бы на национальном уровне, обслуживали бы большие предприятия, кредитовали долгосрочные проекты, брали бы деньги под фиксированный процент и на предсказуемых условиях. Устойчивые мелкие банки должны занимать свою нишу там, где невыгодно работать крупным — например, в регионах; они не должны смешиваться с первыми, и не должны лезть в те сферы, которые им незнакомы; остальные же банки должны отмереть как класс. Пока подобная конфигурация у нас не сложилась, банковские кризисы, на мой взгляд, не только могут воспроизводиться, но даже весьма вероятны.

- Насколько те законопроекты, которые сейчас рассматриваются (о кредитных бюро, ипотечный пакет законов и т.д.) станут поддержкой для российской банковской системы?

- Бесспорно, это будет поддержкой для нынешней банковской системы, это полезный шаг. Но этот шаг полезен, скорее, в качестве некого сигнала, ориентира, какого типа поведения от вас ожидают денежные власти. Это может быть то, чего больше всего не хватает не только банкам, но и всему нашему бизнесу — четких и недвусмысленных правил игры, без которых можно забыть и об устойчивом развитии, и об удвоении ВВП. Банковский сектор в этом смысле оказался в несколько привилегированном положении, с ним говорят не языком Уголовного Кодекса, а языком гражданского и коммерческого права. И это большой плюс. С другой стороны, здесь есть момент, который, на самом деле, проблематичен. Он состоит в том, что у нас до сих пор экономика в любой своей ипостаси очень быстро упирается в политику, или в "политическую экономию" в современном, немарксистском понимании этого термина. Банковский бизнес до сих пор в массе своей был деполитизирован, и это очень правильно, но и здесь, как и в любом другом сегменте бизнеса, вряд ли можно гарантировать, что власти будут принимать решения, исходя исключительно из соображений экономической эффективности и целесообразности, а не в силу личных обязательств или просто приватного расположения чиновника А к банкиру Б, при том что соображения общественной эффективности подсказывали решить вопрос это по-другому. Здесь у нас почти всегда существует некий разрыв между хорошими законотворческими нормами и их воплощением на практике. Хотелось бы надеяться, что в нынешних условиях власть на деле готова продемонстрировать верховенство закона и равенство всех перед ним, и что новые нормы будут использованы для создания эффективных барьеров между тем, что можно и нельзя делать. Вместе с тем, здесь также существует некая угроза, связанная с тем, что и сами банки, привыкшие работать по одним канонам, не захотят или не сумеют перестроиться — будет сказываться корпоративная этика, нежелание подставлять "своих" - как по этическим, так и по вполне материальным причинам. Именно этим может объясняться во многом, наверное, обоснованная осторожность денежных властей во всем что касается банковской реформы — они боятся растрясти, раскачать банковскую систему, ибо какие-то радикальные шаги — например, сокращать количество банков наполовину волевым решением — это значит просто уничтожить ее на корню.

Вы же сказали, что те законы, те нормы, которые принимает власть — это некоторый сигнал для банка о возможности использовать новые инструменты. Но остается вопрос: насколько банки заинтересованы пользоваться этими инструментами? Например, сейчас будут приняты ипотечные законы, появятся ипотечные ценные бумаги, банкам будет облегчена возможность выдавать ипотечные кредиты. Инструменты есть.

- Насколько у банков будет заинтересованность этим пользоваться?

- Это все объясняется очень простыми причинами. Банки — пионеры рыночной экономики в России. Это был первый возникший рыночный сектор, который жил по вполне понятным рыночным нормам: если это прибыльно, с поправкой на риск, — я это делать буду, если нет — значит, не буду. И до сих порт банковский сектор не давал никаких оснований в этом усомниться, они действительно стараются этим руководствоваться. У них есть вполне понятные способы делать деньги, и они их будут делать в той мере, в которой им это позволяет лицензия, собственные способности и бюджетное ограничение — все. В этом смысле та же самая ипотека — это хороший и понятный, потенциально прибыльный инструмент, хотя я не уверен, что именно сейчас ипотека реально способна принять массовый характер. Просто потому, что не очень велик круг тех, кто в состоянии брать ипотечный кредит и выплачивать его на коммерчески приемлемых условиях, и потому, что сейчас те, у кого есть большие деньги, и без того уже довольно сильно вложились в экономику России. В условиях нынешней неопределенности правил игры экономики в целом, у таких людей прежде всего будет существенный стимул к диверсификации активов. Если у меня есть пять квартир в Москве в элитных новостройках — вряд ли я буду покупать шестую. Я себе в Испании дом куплю, или в Чехии, что поближе. Это будет разумная позиция человека, у которого есть лишних пара сотен тысяч, и который, конечно, имеет достаточно возможностей перевести их за рубеж — тем более после вступления в действие нового закона о валютном регулировании.

- Кроме того, рынок недвижимости у нас перегрет.

- Это отдельный вопрос. Да, он перегрет, это в самом деле так. Но будет ли он расти дальше, или кризис уже на пороге и наступит не сегодня-завтра? В "схлопывании" рынка в настоящий момент не заинтересован никто из игроков на этом рынке — ни местные правительства (прежде всего, правительство Москвы), ни застройщики, ни индивидуальные или корпоративные инвесторы. Наверное, не заинтересованы и центральные власти, потому что у них, так или иначе, какой-то интерес в этом рынке есть. Такого рода пузыри на рынках активов живы, пока все, кто в этой игре играет, верит, что это прибыльно и выгодно — сейчас же "лопать" этот пузырь не выгодно ни одному из его "строителей".

- Это в случае, если говорить о вложении живых денег в недвижимость, а в случае ипотеки, когда речь идет о периоде в 10 лет, предположение о том, что перегретый сейчас рынок в течение этих 10 лет схлопнется, вполне обосновано.

- В долгосрочной перспективе я согласен с вашим прогнозом, однако у меня нет ощущения, что пузырь лопнет прямо на днях. Если же говорить о перспективе, то самый важный вопрос состоит в том, как он будет "хлопаться". Будет ли это именно хлопок и рынок упадет в два раза за один месяц, или это будет постепенное, плавное опускание цен до какого-то более обоснованного уровня, и более сопоставимого с доходами большинства населения, на которое и рассчитана ипотека? Я думаю, что те, кто в этом рынке постоянно участвуют, постараются эти колебания максимально сгладить, чтобы это был не хлопок, а постепенное сдувание. Возможно, оно будет облегчено в той мере, в какой властям удастся довести до практического воплощения свои декларации о том, что надо бороться за перераспределение доходов, за борьбу с бедностью, за уменьшение неравенства между самыми богатыми и самыми бедными. Если у вас деньги есть, то вы купите квартиру за живые деньги и не будете связываться с ипотекой, а если у вас денег нет, то ипотека вам нужна, и это для вас шаг вперед. Поэтому и сам успех ипотеки будет зависеть от того, в какой мере удастся удастся перераспределять доходы от самых богатых к хотя бы средним слоям населения, которые, собственно, и должны участвовать в ипотеке. То есть, если такой плавный переток сделать удастся, тогда я думаю, что ипотека будет иметь вполне нормальные перспективы, жить и развиваться устойчиво. Это один аспект проблемы.

Другой аспект состоит в том, что это на данный момент потенциально один из самых привлекательных рынков для банковского сектора, и если банковский сектор сейчас займется этим очень активно, то он может поставить под удар и себя, потому что от схлопывания рынка недвижимости мы не гарантированы. А если в нем лежат основные банковские деньги, — то мы получим новый 1998 год, а быть может, еще и хуже, так как инициатива идет на законодательном уровне, и в это могут влезть многие банки, которые завяжут на себя большое количество населения, даже больше, чем в 1998 году. Это будет не только денежный кризис, но и социальный. Ведь если вы покупаете квартиру в кредит на 10 лет, то за этот период у людей появятся семьи, родятся и пойдут в школу дети, выйдут на пенсию родители — это ваша жизнь, ее значительный, и, быть может, лучший кусок. И все это будет поставлено под удар. Моральные издержки такого хлопка будут очень весомыми. Если он случится — это будет дискредитация и конец всем планам нынешних властей по улучшению уровня жизни населения, по борьбе с бедностью, по качественному прорыву по отношению к самому работоспособному населению страны.

Полностью интервью читайте здесь

Белянин Алексей Владимирович

Член Ученого Совета Государственного Университета — Высшей Школы Экономики, преподаватель Международного Института Экономики и Финансов, координатор научных программ Международного института экономики и финансов.

OPEC.RU

Не забывайте присоединяться к Pravda.Ru во ВКонтакте, Telegram, Одноклассниках, Google+, Facebook, Twitter. Установи "Правду.Ру" на главную страницу "Яндекса". Мы рады новым друзьям!

Скандально известной судье Краснодарского краевого суда Елене Хахалевой велено писать заявление об отставке, заявил в своем очередном видеообращении бывший судья Хостинского районного суда города Сочи Дмитрий Новиков.

СМИ сообщили об отставке «золотой судьи» Хахалевой

Скандально известной судье Краснодарского краевого суда Елене Хахалевой велено писать заявление об отставке, заявил в своем очередном видеообращении бывший судья Хостинского районного суда города Сочи Дмитрий Новиков.

СМИ сообщили об отставке «золотой судьи» Хахалевой
Комментарии
Этот жестокий моббинг: от школы до офиса
Китайский космолет сгорел в атмосфере Земли
Китайские поезда опять "летают"
СМИ: под Рязанью взорвалась ГРЭС, есть пострадавший
У США и России хотят отобрать право вето в ООН
Шуру и Надежду Бабкину объявили угрозой Украине
Папа Римский: за педофилию среди священников Церковь взялась слишком поздно
Мадрид в бешенстве: Барселона разыгрывает крымский сценарий
Китайский космолет сгорел в атмосфере Земли
Папа Римский: за педофилию среди священников Церковь взялась слишком поздно
Мадрид в бешенстве: Барселона разыгрывает крымский сценарий
Папа Римский: за педофилию среди священников Церковь взялась слишком поздно
У США и России хотят отобрать право вето в ООН
Мадрид в бешенстве: Барселона разыгрывает крымский сценарий
У США и России хотят отобрать право вето в ООН
Выбор всегда есть: немцы хотят заменить Меркель Путиным
Выбор всегда есть: немцы хотят заменить Меркель Путиным
Кто поставил истуканов: ученые разгадали тайну острова Пасхи
Перепись вассалов: почему Россия отвергла план Трампа
Папа Римский: за педофилию среди священников Церковь взялась слишком поздно
Шуру и Надежду Бабкину объявили угрозой Украине