Автор Правда.Ру

Агент Матрицы Уильям Берроуз

Десять лет назад непродвинутые жители нашей страны на вопрос: «Кто такой Уильям Берроуз?» -- могли ответить так: это чувак, который написал книгу о говорящих пишущих машинках. Фильм Кроненберга по мотивам романа «Голый завтрак» сделал свое черное голливудское дело, проникнув в массовое сознание. А вот бдительные товарищи знали, что все гораздо хуже, и болтающие машинки -- все фальшивка, к роману отношения не имеющие. Что Берроуз -- это агент, проникший в нашу цивилизацию, чтобы разметать в прах все наши устои. Как то: государственное устройство, гетеросексуальная любовь и сюжет в литературе. Уверить нас в том, что все это плод нашего воображения, а реальность совсем другая. Страшная, как в «Матрице»

Вопросы языкознания
 
Виктор Коган, переводчик романов Берроуза на русский, говорит: "Берроуз не Курт Воннегут, про которого шутили, что его тексты сильно выигрывают при переводе на русский, что было вполне объяснимым: Райт-Ковалева не то чтобы переписывала оригинал, но активно вносила туда всю мощь русского литературного языка. Мой метод несколько иной. Как в оригинале, так и должно быть в переводе. Если, скажем, в оригинале много слов, то и в переводе их должно быть много. Я не могу fuck'и перевести как «черт побери». Но их надо перевести так, чтобы «ребусность» не была потеряна. Чтобы и читающий на русском не просто проглатывал его романы, а совершал определенную работу. Собственно, Берроуз этого и добивался. Упрощать, подгонять текст под неподготовленного читателя я считаю неправильным. Но, опять же, тут ни в коем случае нельзя перегнуть палку, а то иначе читателю придется для чтения Берроуза сначала проходить курс культурологии. Серьезная литература при переводе должна казаться русской. И поэтому, если кто-то вдруг скажет (с моей точки зрения -- совершеннейшую чушь...), что Берроуз стал «культовым русским писателем» благодаря моей скромной персоне, то я все-таки испытаю наше родное чувство глубокого удовлетворения. 

 Писатель с аккумуляторной батареей
 
У агентов всегда есть задание. Как правило, невыполнимое и очень опасное. Агенты живут как одиночки, и никто не знает, что творится у них под черепной коробкой. У агентов волевое, аскетичное и, главное, неприметное лицо. Клерка, к примеру. Агенты всегда носят строгий костюм и шляпу. Агенты спят с пушкой под подушкой. Агенты равнодушны к женским чарам. Агенты попробовали все в своей жизни, и неизвестно, понравилось оно -- все -- им или нет. Агенты могут долго ничего не есть и не спать. Агенты знают больше, чем обычные люди. Вследствие тайной агентурной деятельности у агентов часто бывают неприятности с полицией, иногда доходящие до суда. Но их прикрывает тайная организация, с которой агенты всегда держат связь. Связь эта осуществляется посредством технологических новинок, для обывательского ума непонятных. Бывают случаи, когда агентам надоедает работать на тайную организацию, и они рассекречиваются. Тогда агенты пишут мемуары и ведут бурную общественную деятельность. Из всего вышесказанного следует: Уильям Берроуз -- агент. Только непонятно чего. Это человечеству только предстоит выяснить.

То, что он агент, подтверждает вся его нехорошая биография. Нормальные люди так не живут. Родился 5 февраля 1914 года в благополучной протестантской семье. Но не это главное: дед его был изобретателем счетной машины. Уже подозрительно. Ей Берроуз позже посвятит роман. Сам Берроуз позже тоже изобретет некую машину... аккумулятор оргонов. Оргоны, по Вильгельму Райху, -- атмосферные атомы источника жизни, и, если их лишиться, можно помереть от рака. Берроуз нашел противоядие от болезни века: у себя на подворье (в разгар битничества) он установит ящик, в котором может поместиться сидящий на стуле человек, ящик, обитый железом и снова деревом, призванный вбирать эти самые оргоны из атмосферы. Там Берроуз-дюраселл, робот чертов, и подзаряжался. Для усиления эффекта к мистическому садовому сортирчику привязал ветки болотного кустарничка. Он что-то знал, Берроуз. Дачнику -- на заметку. Посидит в своем аккумуляторе -- и несется во всю прыть ширяться, да колоться, да по кабакам! Вот такая энергия.

Ну да ладно, в детстве будущий идеолог психоделической революции и разбитого поколения был окружен строгостью и благочестием -- родители, владельцы худсалона, хотели сделать из сына человека. Сын же подумывал всерьез, не стать ли ему священником. В итоге сыночка послали поучиться -- этнологию, археологию, антропологию Берроуз усвоил в Гарварде, медицину -- в Венском университете. И все для чего? Чтобы людей лечить? Фигушки! Чтобы наркоту мерзкую, всю, что только есть на свете, перепробовать. Вот куда идут родительские денежки: на обормотов и шалопаев всяких.

Секретное задание "Джанк"
 
Но не был Берроуз никаким шалопаем. У праздношатающихся юнцов, ищущих приключений и удовольствий, мотивов нет. Кроме этих самых радостей жизни. У Берроуза были серьезные причины по поводу наркотических веществ. Весьма серьезные. Каковые могут отыскаться только у агента, занятого каким-то секретным заданием. Под кодовым названием «Джанк».

Но до начала миссии Берроузу нужно было произвести разведывательные операции -- он всегда подчеркивал, что собирает так называемые факты жизни. Билл изучал. Не столько переживал и получал кайф, сколько размышлял, что происходит в теле и мозге от переживаемого опыта. Он странным образом пересекал континенты: протащился через всю Америку, прокатился по Европе, поработал буфетчиком, частным детективом, дезинсектором (Полиграф Полиграфович Берроуз нещадно истреблял грызунов и насекомых в Чикаго), курьером, наконец. Открыл для себя кокаин (да кто же его тогда не открыл?). В 30-х Берроуз пожил и в Германии, он видел Веймарскую республику и приход к власти Гитлера. Еще он спас от нацистов еврейку, женившись на ней, и привез ее в Штаты. Какая-то во всей этой неразберихе чувствуется подоплека: агент пробовал человеческую жизнь на вкус. Пожить хотелось напоследок. По той же причине «закосил» от армии во время Второй мировой -- «по дурке». Удалось ему, хоть и не в мирное время.

Высокий, худой как жердь, с сухим ртом-прорезью на узком лице канзасского священника, сдержанный и немногословный, не случайно прозванный Человеком-невидимкой, Берроуз всегда носил строгий костюм, галстук и шляпу, даже когда торчал на барбитуратах целыми днями, не выходя из дома. «Люди в черном», короче.

Сорок четвертый год стал для Берроуза своеобразной инициацией, введением в запретную зону, закрытую для непосвященных. Тогда он впервые попробовал героин и познакомился со своим будущим в образе четырех сердитых на весь мир людей: это были Ален Гинзберг, Джек Керуак, Нил Кэссиди и Джоан Воллмер, которая станет, на свою беду, женой Человека-невидимки. Гинзберг как-то скажет, что, в сущности, битники при всем сумасшествии были отлично подогнанной командой, каждый был специалистом в какой-то области: Берроуз -- в полицейской и государственной системе, наркотиках, гомосексуализме; Керуак был знатоком американского миддл-класса; Гинзберг -- экспертом в русской, еврейской и американской литературе и мистицизме. Не находите сходства с агентами? Один бомбы обезвреживает, другой информацию из компа выуживает -- разделение труда, специализация, понимаешь.

Они заявляли, что экспериментировали с такими понятиями, как «дружба», «чувство общности»: там уже черт ногу сломит, кто с кем спал сначала -- то ли Гинзберг с Кэссиди, то ли Берроуз с Гинзбергом, и где-то там затесался, в общем-то, гетеросексуальный Керуак. Опыты привели к осознанию того, что секс освобождает сознание и что это то самое секретное оружие, которое может лишить государство власти над человеком. Берроуз решил сделать этот тезис правдой жизни: и в восемьдесят, когда его обзывали грязным старикашкой, он признавался, что да, а что мол, тяжело прожить день и не думать о сексе.

Наркоманы в огороде

Но для полного парения в гомосексуальной свободе оставалось одно -- убить агента чужой расы. Свою женушку, Джоан Воллмер. Брак их счастливым матримониальным образованием не назовешь: соратница по психоделическим опытам, супружница щедро заправлялась и амфетаминами, и кокаином, и барбитуратами, и зачем-то еще выпивала по бутылке текилы в день. Неудивительно, что у Джоан от всего этого в голове образовалась путаница, а точнее, всякие параноидальные глюки. Она периодически хотела поэкспериментировать со смертью. И ей таки удалось.

После нескольких арестов Берроуза в разных штатах за хранение оружия, наркотиков, вождение в нетрезвом виде (а другого не было, извините!) и оскорбление общественной нравственности наркоманская семейка -- Билл, жена, двое детишек -- и друг Герберт Ханке пытаются осесть и заняться... фермерством! В галлюциногенном бреду с психозами они пытаются выращивать хлопок, горох и апельсины. Неудивительно, что урожай чахнет на корню, видимо, удобряют не тем. Как поет украинская группа «В.В.»: наркоманы на городи. Дети ели непонятно что, папа ширялся в ванной, на жалкие подачки от родственников закупали бензедрин и прочую пакость. В итоге Джоан, будучи сильно под кайфом, положила-поставила (версии расходятся, хотя у сцены были свидетели) то ли стакан, то ли яблоко на голову и потребовала у муженька повторить подвиг Вильгельма Телля: Берроуз выстрелил точно в голову. Потом он скажет, что стрелял в самый верх стакана-яблока и что пистолет был плохо пристрелянным. На самом деле это при его-то агентской страсти к оружию! Ведь доподлинно известно, что стрелять он любил и умел, до конца дней он спал с пистолетом под подушкой, дома держал коллекцию ганов, а его концептуальные простреленные картины и коллажи теперь являются гордостью многих музеев мира. В Сети при первом клике вы увидите Берроуза в костюме, который вытаскивает пушку и по-бондовски так стреляет. Короче, жену он замочил, хоть потом и горестно сожалел -- мол, всю жизнь хотел забыться и в книгах раствориться, это Джоан сделала меня писателем. Но зачем же тогда писать эссе, где проговариваться, что женщины -- агенты чуждой расы из космоса и их нужно загнать в резервации. Паранойя, скажете вы. А жену-контрагента обезвредил тем не менее.

Ротожопа и общение с космосом
 
Теперь, когда ничто не мешало заняться заданием, Берроуз отправился в Марокко, в Танжер, которому суждено было стать родиной «Голого завтрака». Именно там он приходит к выводу, что единственный источник наслаждения и знания и общения с космосом есть задница, дыра, а гомосексуальная любовь -- единственно верный путь: «Мы зрим Бога сквозь наши задние проходы в фотовспышке оргазма. С помощью этих отверстий преображай свое грешное тело... Лучший выход -- это вход...»

Задница для Старого Буйвола Ли, как кличет его Керуак, это мощный символ. Берроуз предлагает унифицировать все дыры в теле до одной, универсальной, -- задницы. И описывает, как у артиста-чревовещателя жопа взбунтовалась. Обзавелась зубами, сталапроедать штаны, орать благим матом на улице, требуя равноправия... «Она напивалась и закатывала пьяные истерики: мол, ее никто не любит, а она тоже хочет, чтобы ее целовали, как всякий прочий рот». Сами теперь понимаете, что ротожопа не пелевинское изобретение, скажем мягко, а общее такое место. В итоге настоящий рот закупоривается.

Закупоривается он и у Берроуза -- под действием джанка. Под «джанком» понимались не невинные грибочки, марихуана и мескалин, а опиаты. В итоге у Берроуза на задание ушло пятнадцать лет. И агент выжил: «После Болезни я очнулся в возрасте сорока пяти лет, в здравом уме и твердой памяти, а также сохранив сносное здоровье, если не считать ослабленной печени и где-то позаимствованной полноты... Я курил джанк, ел его, нюхал, колол его в вену-мышцу-кожу, вставлял свечи в прямую кишку... Я жил в однокомнатной квартирке в туземном квартале Танжера. Целый год я не принимал ванны, не менял одежды и снимал ее только для того, чтобы ежечасно вонзать иглу в жилистое, одеревеневшее на последней стадии наркомании тело. В комнате я ни разу не убирал. Пустые коробки из-под ампул вместе с гниющим мусором были свалены в кучу высотой до потолка. Свет и воду давно отключили за неуплату. Я совершенно ничего не делал. Восемь часов кряду я мог разглядывать носок своего ботинка».

Все это время пребывания на джанковой планете Берроуз записывал увиденные картины -- ядовитые, обличающие, фантасмагорические. И неизвестно, куда делся бы этот ценный дневник наблюдений за природой, кабы не друг Керуак. Битники наведывались к другу в Танжер, и Керуаку доставляло удовольствие возиться с берроузовскими бумажками, складывать их, перепечатывать. Он и название, собственно, придумал.

«Голый завтрак» -- это путешествие по Интерзоне, своеобразное сталкерство: здесь не ходите, здесь только вброд. Он уже все знал, пророк, но бестолковый, с уделом Кассандры. Кто же ему поверил, кто остановился! Америка все равно бросилась в героиново-кислотную мясорубку, отправив под нож всех моррисонов, джоплин и хендриксов. Агент Б. спрыгнул с этих лопастей, вылечившись с помощью апоморфина (соединение морфина с соляной кислотой, нормализующее кровообращение в головном мозге). И спрашивается, какой бы нормальный человек выжил после таких безжалостных экспериментов со всеми видами наркоты и дожил еще до восьмидесяти семи лет! Правильно, только специально подготовленный боец.

Несмотря на внешнюю хаотичность, все в «Голом завтраке» связано. Можно переставлять новеллы местами, однако все эти персонажи из одного мира, они незримо связаны -- и наркоманы-рептилии, сосущие жидкость из существ-отщепенцев, продлевающих им жизнь, и Полностью Обеззабоченный американец, укороченный до позвоночного столба, которому не нужно больше думать, превратившийся в чудовищную многоножку, и наркоманы, засовывающие в зияющие дыры тела пипетки с джанком, и паукообразы Интерзоны, и кокаиновые клопы, и психиатр Бенвей, и арабские мальчики, поставщики смертельных удовольствий, -- все это не просто расцвеченный героиновыми красками мир. Это та самая реальность, внутрь которой тайно пробрался агент Берроуз. Чтобы выяснить: наркоманы не только сами джанки. Но и торговцы, которые не могут бросить продавать джанк. Наркоманы все, включая президента, ненавистные бюрократические структуры, комитеты, полицейские. Потому что они одурманены властью над беспомощными людьми. Чтобы предупредить нас жестко и недвусмысленно -- сторонитесь всех видов наркомании, ребята.

Американский Иероним Босх
 
Да, Берроуз был знаком предупреждения. В отличие от Веселых проказников во главе с еще одним химиком-экспериментатором, глотателем ЛСД Кеном Кизи, которые мчались к самому горизонту на автобусе по всей Америке и орали направо и налево об офигенном действии лизергиновой кислоты, о цветных картинках, об освобожденном сознании, о широко распахнутых дверях восприятия. О том, «...как прекрасен этот мир, посмотри!» И опыты с музыкой и с кислотными тестами и прочая дребедень были хорошей рекламой ЛСД. Берроуз как медик знал, догадывался, чем может обернуться пристрастие к джанку, к героину. И поэтому (без рекламных трюков) в одиночку пошел на это, пошел абсолютно сознательно -- не корысти ради, не для удовольствия праздного, а для изучения. Холодный мозг медика-практика рассчитал, что это необходимо. Жертвоприношение, по сути. Он не знал, выживет ли: джанк -- это улица с односторонним движением, разворотов не бывает.

Первый роман «Джанки. Исповедь наркомана» -- очень понятная книга, где Берроуз разжевывает и ложкой прям в рот сует наркоману-аматору, новичку, салаге, жиденькую кашку о том, что с ним, с дураком, приключится в скором будущем. На месте многочисленных армий спасения от наркоты, социальных служб и миссионеров я раздавала бы не дурацкие листовки, а это полезное руководство к бездействию. Отрезвляет, хотя написано нудно и обстоятельно, как хроника, чем весьма похоже на «Морфий» Булгакова, только без мелодраматизма. Суровые будни, никаких истерик. Однако нет в ней глубины -- это пробный шар, написанное ради денег откровение.

«Завтрак» -- совсем другое. Это репортаж с того света, картина Страшного суда, увиденная человеком, калейдоскоп средневековых уродцев. Недаром в бостонском суде -- а «Голый завтрак» был неоднократно судим и оправдан за отсутствие порнографии -- американский писатель Норман Мейлер сравнил по манере письма, по сложности языка и структуры «Голый завтрак» и с «Улиссом», и с прустовской эпопеей. Но больше всего справедливо сравнение с Босхом: он также обрисовывает перед читателем дьявольские и чудовищные подробности существования в «Аду, который может являться кульминацией, конечным продуктом научной революции». Как венцом медицины являются наркотики, а жизни -- смерть. Мейлер считает, что благодаря этому документу Великое американское общество заглянет в бездну и от этого станет богаче и мудрее. На это и было рассчитано, собственно, агенты всегда тщательно протоколируют увиденное. Тем более если речь идет о самом важном задании в жизни.

Впрочем, Берроуз протоколировал всю свою жизнь. Он всегда ездил с тетрадью, где все записывал в три колонки -- то, что видит, то, что думает в этот момент, и то, что читает. Так быстренько романы и сколачивал. Берроуз часто писал лежа в постели, на маленьких клочках бумаги, потом собирал их в файл, раскладывал по сюжетам, добавлял к ним газетные вырезки, картинки. Этот метод он позаимствовал у своего друга художника Бриона Гайсина -- метод монтажа, разрезки, складывания. Он использует и магнитофонные записи, произвольно остановленные и пущенные с разной скоростью, фрагменты других текстов, к примеру Франца Кафки и Рона Хаббарда. Из этой многоголосицы и рождается нелинейное берроузовское письмо, то, с помощью которого он изменил историю американской литературы, сказав твердое «нет» традиционному сюжету и хронологической последовательности. Невозможно описать мир иначе, если сам он представляет собой хаотичную мозаику, сумятицу образов.

В других романах Берроуза -- «Экспресс Нова», «Взорвавшийся билет» -- агент внутри него не дремлет: вокруг заговоры против человечества, преступники-пришельцы завладевают человеческими телами, слова-вирусы действуют на подсознание, по Земле блуждают брошенные биороботы. И, если вас охватывает паника и вы верите в грандиозный обман вокруг вас, в то, что вокруг царит злая матрица, знайте: только один человек знал, что со всем этим делать. Он обо всем написал. Читайте!

И кстати, как и агент Малдер, Берроуз очень любил инопланетян. Все искал встречи с ними, бродил по лесам, с уфологами встречался. И еще обожал сериал «Секретные материалы». Все-таки он что-то знал. Определенно.

Саша Денисова, "Огонек"

Встройте "Правду.Ру" в свой информационный поток, если хотите получать оперативные комментарии и новости:

Подпишитесь на наш канал в Яндекс.Дзен

Добавьте "Правду.Ру" в свои источники в Яндекс.Новости

Также будем рады вам в наших сообществах во ВКонтакте, Фейсбуке, Твиттере, Одноклассниках, Google+...

"Национальный праздник Святой Руси и русских – это день 8 сентября нового стиля. Это не двунадесятый и даже не великий праздник, - отмечал писатель (ныне священник) Николай Блохин. - В церковном календаре черным выделенным шрифтом обозначается так: "Сретенье Владимирской иконы Пресвятой Богородицы". Сретение - значит "встреча". Что это за праздник?

Главная русская икона-победительница
Комментарии
Суровые годы приходят: ждет ли россиян нищета и безысходность?
Израильские ВВС разбомбили доверие России
Порошенко объявил о падении Третьего Рима
Суровые годы приходят: ждет ли россиян нищета и безысходность?
Суровые годы приходят: ждет ли россиян нищета и безысходность?
Суровые годы приходят: ждет ли россиян нищета и безысходность?
Израильские ВВС разбомбили доверие России
Израильские ВВС разбомбили доверие России
Минэкономразвития поддержало пугающий план по отказу от доллара
Израильские ВВС разбомбили доверие России
Израильские ВВС разбомбили доверие России
Подрядчик "Роскосмоса" сбежал в США с гостайной
Обездолит всех: названы сроки нового тотального кризиса
Ле Пен отправили в "психушку" за жестокий твит
Порошенко рассказал, как возродил Украину
Порошенко объявил о падении Третьего Рима
Суровые годы приходят: ждет ли россиян нищета и безысходность?
Зачем актер Панин решился стать женщиной
Не согласен? - В психушку!
Крепитесь, будет тяжело: онколог дал советы бросающим курить
В госдепе сравнили Путина и Порошенко