От глобализации к фрагментации: кто выиграет, а кто проиграет

Мировая экономика постепенно уходит от долгого периода глобализации, двигаясь к новому состоянию — фрагментации.

Фото: commons.wikimedia.org by AlfvanBeem, https://creativecommons.org/publicdomain/zero/1.0/

Hatsu Crystal at Amazone harbour, Port of Rotterdam, Holland

Речь идёт не о полном развороте. Но торговля, инвестиции и производственные цепочки всё сильнее формируются не вокруг чисто экономических выгод, а под влиянием геополитики, национальной безопасности и стратегических соображений. 

В эпоху гиперглобализации компании размещали производство там, где было дешевле: детали делали в Азии, сборка — в Европе, логистика строилась так, чтобы минимизировать расходы. Это давало рост торговли, рабочих мест, взаимозависимость рынков и часто снижало цены на товары для потребителей.

Однако последние годы показали уязвимости такой модели: пандемия ковида, геополитические конфликты, санкции и торговые войны резко нарушили привычные логистические цепочки и обострили опасения по поводу зависимости от отдельных стран‑поставщиков. 

Фрагментация означает, что страны предпочитают придерживаться моделью торговли с "друзьями" — экономическими и политическими союзниками — или даже перемещать производство обратно на свою территорию или к близким партнёрам. Такие стратегии нацелены на снижение риска перебоев и геополитической уязвимости, но они обходятся дороже. 

Эксперты Организации экономического сотрудничества и развития предупреждают, что агрессивное возвращение производств и локализация цепочек может существенно снизить мировой товарооборот — модели показывают возможное сокращение глобальной торговли на десятки процентов в сравнении с сохранением прежней глобальной сети. Это приведёт к более медленному экономическому росту во многих странах. 

Почему это происходит? Главный фактор — геополитическая неопределённость. Торговые и инвестиционные отношения всё чаще оцениваются не только с точки зрения стоимости производства или логистики, но и с точки зрения рисков: как санкции повлияют на экспорт, какие риски приносит зависимость от поставок критичных компонентов, какие уязвимости создаются в случае конфликта или политической напряжённости.

Такие соображения стимулируют государства и компании перестраивать цепочки поставок. 

Последствия этой перестройки хорошо ощущаются уже сейчас. Производство, ориентированное на политическую "близость", часто менее эффективно с экономической точки зрения, чем производство, выстроенное исключительно по критерию стоимости.

Потери от отказа от оптимального распределения производства выражаются в более высоких издержках, более низком уровне торговли и, как следствие, долговременном снижении экономического роста.

Например, оценки Международного валютного фонда показывают, что такие изменения могут привести к сокращению мирового ВВП на несколько процентов по сравнению с ситуацией продолжения интеграции без разделения по геополитическим линиям. 

Другой эффект — рост издержек и цен. Более узкие и защищённые цепочки поставок часто не используют экономию от масштаба и конкуренцию, характерную для глобального рынка. Это означает, что цены на товары и услуги могут оставаться выше, чем они были бы в более открытой мировой экономике.

Высокие торговые барьеры, гораздо более частые ограничения на импорт и экспорт, рост тарифов — всё это создаёт инфляционное давление.

Представитель Европейского центрального банка предупреждал, что торговая фрагментация может повысить инфляцию на несколько процентных пунктов в первые годы после разворота от глобальных цепочек. 

Кто выигрывает от этой перестройки? В идеале — государства, которые укрепляют свою экономическую автономию и снижают стратегические риски в критичных секторах: энергетике, медицине, полупроводниках.

Некоторые компании также получают преимущества, адаптируясь быстрее конкурентов к требованиям безопасности и устойчивости. Однако такие выигрыши платны: они приходят за счёт более высоких затрат, ограниченного рынка и зачастую менее динамичного роста.

Кто теряет? Прежде всего страны с высоким уровнем интеграции в глобальные цепочки добавленной стоимости и развивающиеся экономики, которые получают значительную часть своих доходов через экспорт и приток инвестиций.

Если страны начинают функционировать как экономические блоки с преимущественно внутригрупповыми связями, некоторым государствам становится сложнее найти рынки сбыта и источники инвестиций. 

Объективно, мир ещё далёк от полного раскола. Но признаки замедления торговли и роста её чувствительности к политическим факторам уже заметны: деловые связи между крупнейшими экономиками стали менее тесными, чем раньше; торговля между странами с различными политическими ориентирами растёт медленнее, чем внутри групп со схожими интересами. 

В итоге фрагментация мировой экономики — это не просто смена политики торговли или очередной тренд; это переход к новой структуре управления экономическими отношениями, в которой безопасность, устойчивость и предсказуемость становятся важнее чистой эффективности.

Понимание этих изменений важно не только экономистам или инвесторам, но и каждому, кто хочет понять, почему товары дорожают, почему геополитические конфликты оказывают всё более ощутимое воздействие на бытовые рынки, и как страны приспосабливаются к новой реальности мировой экономики.