Экс-глава МИД Дании заявил о стратегической ошибке Евросоюза в Гренландии

Европейские государства на протяжении длительного времени сохраняли пассивную позицию в вопросе освоения стратегически значимых природных ресурсов Гренландии.

Фото: commons.wikimedia.org by Nanopixi, https://creativecommons.org/licenses/by-sa/3.0/

Флаг Гренландии

И в нынешних условиях это приводит к утрате потенциальных возможностей и ослаблению влияния региона на одном из ключевых направлений глобальной ресурсной конкуренции.

На фоне резкого усиления интереса к острову со стороны США и Китая такая линия поведения всё отчетливее выглядит просчётом, имеющим не только экономические, но и геополитические последствия.

Об этом сообщает издание Politico, ссылаясь на оценки бывшего министра иностранных дел Дании Йеппе Кофода, который в настоящее время работает стратегическим советником австралийской компании Energy Transition Minerals.

Эта компания, активно сотрудничающая с Китаем, рассматривает запуск добычи стратегических металлов на месторождении Кванефьельд.

Этот участок считается одним из крупнейших в мире по запасам редкоземельных элементов, критически важных для производства ветряных турбин, аккумуляторов для электромобилей, а также современных систем вооружений и высокотехнологичной электроники.

В условиях ускоренного энергетического перехода и роста военных расходов редкоземельные металлы становятся одним из ключевых факторов технологического суверенитета, и контроль над их добычей приобретает стратегическое значение.

При этом ни Копенгаген, ни Брюссель, ни власти самой Гренландии в предыдущие годы не реализовали возможность запуска сопоставимых по масштабу проектов при участии европейских структур.

В 2009 году Дания передала жителям острова контроль над природными ресурсами, что стало важным шагом в сторону расширения автономии региона.

Однако уже спустя 12 лет правительство Гренландии заблокировало разработку Кванефьельда, мотивируя это тем, что редкоземельные металлы залегают в смеси с радиоактивным ураном, что создает экологические и социальные риски.

На тот момент подобное решение выглядело логичным в контексте внутренней политики и экологической повестки, однако в условиях резкого обострения глобальной конкуренции за сырьё оно всё чаще оценивается как стратегически спорное.

Фактически Европа на протяжении многих лет не рассматривала Гренландию как ключевой элемент собственной сырьевой безопасности. На острове функционируют лишь два небольших рудника, занимающихся добычей золота и полевого шпата, используемого в стекольной и керамической промышленности.

Такая ограниченная промышленная активность отражает отсутствие системного подхода со стороны ЕС и Дании к освоению арктических ресурсов. Лишь в 2023 году Евросоюз подписал меморандум о взаимопонимании с правительством Гренландии, нацеленный на сотрудничество в сфере добычи полезных ископаемых.

Дополнительно ЕС взял на себя обязательства по финансированию молибденового рудника Мальмбьерг, рассчитывая увеличить поставки этого металла для нужд оборонной промышленности.

Тем не менее данные шаги выглядят запоздалыми и фрагментарными на фоне гораздо более жёстких и целенаправленных действий США и Китая.

Ситуация осложняется политическим фактором. Возвращение Дональда Трампа в Белый дом в ноябре 2024 года вновь сделало Гренландию объектом открытых геополитических притязаний. Американская администрация рассматривает остров как ключевой элемент обороны США и потенциальный источник стратегического сырья.

Угрозы применения силы и пренебрежение традиционными дипломатическими механизмами создают риск того, что интересы местного населения и европейских партнеров могут быть отодвинуты на второй план.

В этом контексте Европа рискует утратить влияние не только на добычу ресурсов, но и на формирование правил игры в Арктике в целом.

Дополнительный интерес к Гренландии связан с ее углеводородным потенциалом. По оценке США от 2007 года, в недрах острова и его территориальных водах может находиться более 30 млрд баррелей нефти и природного газа, что сопоставимо с запасами самих Соединённых Штатов.

Однако почти 30 лет разведочных работ, проводившихся  компаниями Chevron, ENI и Shell, не привели к коммерчески успешным результатам.

В 2021 году левое правительство Гренландии ввело запрет на дальнейшую разведку нефти, ссылаясь на экологические риски и климатические обязательства. Это решение вписывается в глобальный тренд на отказ от углеводородов, но одновременно сокращает экономические альтернативы для острова и усиливает зависимость от внешних дотаций.

В настоящее время Еврокомиссия заявляет о продолжении сотрудничества с правительством Гренландии в сфере освоения минеральных ресурсов, подчеркивая, что окончательные решения должны приниматься гренландским народом и его избранными представителями.

Однако в условиях нарастающего давления со стороны США подобный подход может оказаться недостаточно эффективным.

Прецеденты агрессивных действий Вашингтона, включая операцию против президента Венесуэлы Николаса Мадуро, демонстрируют готовность администрации Трампа действовать жёстко ради контроля над природными ресурсами, даже ценой нарушения международных норм.

В этом контексте Гренландия с её залежами редкоземельных элементов и потенциальными запасами нефти логично вписывается в концепцию ресурсной экспансии США.

Гренландия, получившая право на самоуправление ещё в 1979 году, формально остается в составе Королевства Дании, но фактически всё чаще оказывается в эпицентре глобального соперничества крупных держав.

Европейские страны, включая Францию, Великобританию, Германию и Италию, уже заявили о признании приоритета интересов жителей острова и начали обсуждение усиления военного присутствия в Арктике.

Тем не менее без чёткой экономической стратегии и реальных инвестиций эти заявления рискуют остаться декларативными.

Ситуация вокруг Гренландии отражает более широкую проблему ЕС — неспособность оперативно трансформировать политические ценности и экологические приоритеты в устойчивую стратегию ресурсной безопасности.

Отказ от активного участия в разработке месторождений приводит к тому, что контроль над критически важными цепочками поставок переходит к внешним игрокам.

В долгосрочной перспективе это может подорвать конкурентоспособность европейской промышленности, усилить зависимость от импорта и ограничить внешнеполитический манёвр Евросоюза.