Автор Правда.Ру

Одинокий голос в ночи

У меня хранится немало книг с автографами авторов — моих друзей. Но томик, название которого я предпочитаю переводить как "Быть русским", никогда не будет подписан Кшиштофом Добошем, навсегда покинувшим наш бренный мир 14 октября 2001 года — ровно за восемь месяцев до выхода его книги*.
"Когда 4 октября 1988 года я впервые в жизни пересекал границу тогдашнего СССР, мне даже в голову не могло прийти, что мое пребывание в России продолжится одиннадцать лет", так начал он свою книгу о Магнитогорске. До него и после него были пресс-секретарями директора строительства стана "2000" ММК и редакторами газеты "Nad Uralem" несколько польских журналистов, приезжавших "на экспорт" подзаработать, в том числе блестяще знавший русский язык, учившийся в русской школе — в ссылке в Казахстане и объехавший Советскую страну вдоль и поперек Станислав Рыдз, и так и не выучивший ни одного русского слова Веслав Край, — но они потом, на родине, не написали ни строчки о Магнитке. Подвиг Кшиштофа в том, что он слабеющей рукой попытался осуществить свою мечту — создать документальную повесть под названием "Улица Галиуллина". Но не успел.
21 июня этого года во многих польских периодических изданиях появились отчеты о презентации посмертной книги Добоша (напомним, что довольно полный перевод части глав из нее был опубликован в "МР" 20 июля, 2 и 23 августа с.г.), состоявшейся накануне в краковском журналистском клубе "Под Грушкой". "Газета Краковска", подробно описав событие и участвовавших в нем, назвала Кшиштофа Добоша "классиком краковского репортажа".
С прискорбием запоздало констатирую, что мы, магнитогорские коллеги, в полной мере ощущая за его плечами несомненные журналистский опыт и профессионализм, но не зная языка, на котором он писал, не могли представить действительный масштаб личности этого странного, всюду сующего свой нос, подчас самоуверенного в оценке событий не в своей стране чужеземца. Мы виделись чуть ли не каждый день — в "Магнитогорском рабочем" или в редакции "Nad Uralem", на улице Энгельса. Мы помним негромкий голос Кшися, спокойный его тон, неизменную вежливость, тонкий юмор. Но мы не знали его до конца.
Он был необыкновенно скромен, мог как-то незаметно присутствовать рядом, тихо улыбаясь. До сих пор многие общавшиеся с Кшиштофом уверены, что он с самого начала знал русский язык, но на самом деле в первый период работы в Магнитогорске он не знал русского совсем. То есть из школьной программы застряло в голове: "Мой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог..." - и все. К нам он прибыл прямиком из чаушесковской Румынии (диктатора Николае Чаушеску, напомним, казнили через год, 25 декабря 1989 года) и, похоже, воспринял темную по ночам, полуголодную, невзрачно одетую, вечно задымленную Магнитку (наши ветхие мартены, отчаянно чадя, давали тогда более 15 млн. тонн стали в год) как худший вариант Бухареста тех времен.
Кшись стеснялся (а может, опасался) незнания языка и не выходил в город дальше моего дома. Он по-настоящему заболел самой тяжкой формой ностальгии — вечный стресс, апатия, высокая.температура. Но всегда его телевизор был включен на первую программу ЦТ, и меня он попросил общаться с ним только по-русски. Постоянно спрашивал, как по-русски сказать то-то и то-то. Однажды при встрече я, видя его состояние и небритое лицо, скорее из вежливости поинтересовался, как он себя чувствует. "Chujowo"- с печалью в голосе произнес Кшись.- А как будет по-русски "chujowo"? — "Х...во", — в тон ему ответил я.
И он в считанные месяцы научился прилично говорить по-русски. А потом Кшисек влюбился в магнитогорскую девушку по имени Гульфия (история этой любви и их женитьбы изложена в большой главе "Бабушка Фаузия" рассматриваемой книги) и стал врастать в советскую, а затем в российскую среду со скоростью тропической лианы. Но духовно — это чувствовалось всегда — он оставался при всей своей общительности и открытости очень одиноким человеком.
Мало кто в Магнитогорске знал, что Кшиштоф, инкор популярного в Польше журнала "Пшекруй", — сын известного спортивного журналиста и поэта Тадеуша Добоша, что его единственная сестра Изабела — профессор международного права Ягеллонского университета, что сам он прекрасно играет на рояле, в свое время был членом сборной Польши по стрельбе из пистолета. Как оказалось с выходом книги, его душевная энергия питала его творчество.
Ниже мы приводим сокращенный перевод статьи Иоланты Антецкой " Магнитка и жизнь" из газеты "Дзенник Польский" за 21 июня 2002 года — потому что кто лучше всех знал Кшиська, чем его польские коллеги:
Когда он прощался с нами, вылетая в 1988 году на магнитогорский экспорт (...), про себя каждый из нас задавался вопросом: "Что это Кшиську взбрело в голову?" Несомненно, каждый из нас, его товарищей по журналистскому цеху, с охотой съездил бы в командировку на Урал — на недельку, а может, даже и на месяц. Но чтобы подрядиться туда и потерять целый год, когда Польша начинала бурлить, повеяло ветром свободы — а там поднадзорная, подцензурная многотиражка для строителей прокатного стана...
Того, что он останется в Магнитогорске на 11 лет, что будет свидетелем распада СССР из краев, совершенно недосягаемых для иностранного журналиста — из самой глубинки огромной страны, что будет судить о событиях с позиции повседневности аборигена (если не целиком, то почти что) — всего этого предвидеть тогда было невозможно. Даже если дело касалось Кшиська Добоша, человека, с которым в жизни — хоть в личной, хоть в трудовой — могло приключиться все, кроме стандартной, скучной нормы.
Магнитогорск — город на Южном Урале, который как первенца индустриализации воспевал в стихах Владислав Броневский. В восьмидесятых годах здесь строился самый крупный польский экс-портный объект. Для нас, отдаленных на пару тысяч километров от Москвы, три с половиной тысячи от Магнитогорска до западной границы СССР представляли собой расстояние до дешевого эльдорадо, откуда привозили легковзрывающиеся цветные телевизоры, тяжелые, весьма энергозатратные холодильники и другую бытовую технику, очень часто скверную (...).
Хороший журналист — это как раз тот тип, который не только умеет смотреть, но прежде всего стремится увидеть. И умеет слушать — обязательно, как и говорить, потому что дать возможность раскрыться собеседнику — большое искусство. Читая магнитогорские репортажи, мы открывали новые оттенки, новые акценты в стилистике Добоша. Новые даже для нас, изучивших его с первых шагов в журналистике, как облупленного, и знавших, что что-что, а писать он умеет. Зоркий взгляд и пристальное внимание к деталям, по-хозяйски свободное владение словом — метко и экономно, точно очерченный круг самых важных тем — все это особенно проявилось в этих репортажах. Лучших, какие он написал.
Теперь можно их прочитать один за другим — все разом собранные в одну книжку. Всего 127 страниц — репортажи, написанные для ежедневной газеты, как положено, весьма сжато изложены. О мастерстве, о классе журналиста свидетельствует то, сколько информации и как сумел он в столь ограниченный объем втиснуть. Эта книжка — встреча с очень высокой планкой в журналистике.
Несомненно, что на основе многих, едва намеченных автором сюжетных линий могли бы при соответствующем их развитии и углублении быть выстроены рассказы и сценарии. Вступление к этому сборнику репортажей было последним текстом, который написал Кшись, а издательский договор — последним документом, скрепленным его подписью. Так что не будет больше ни его рассказов, ни его сценариев. Только это, лежащее передо мной на столе, такое сжатое и яркое изложение.
И если непредсказуемая судьба вдруг забросит меня когда-нибудь (на неделю, самое большее — на месяц) туда, где река Урал разграничивает Европу и Азию, не смогу оценить окружающего иначе, чем через призму этих репортажей. Потому что ценность и надежность их непреходящи".
Уже при первой встрече, в день своего прибытия в Магнитогорск, Кшиштоф спросил у меня: "Ты кто по вероисповеданию?" "Атеист",- ошарашенно ответил я (у нас в то время, если кто не помнит, не было других вариантов ответа на подобные вопросы). "А я католик",- привычно и буднично произнес Кшиштоф.
Католики не отмечают, кроме годовщины, промежуточных памятных дней по усопшему. 14-го мы как старого друга помянем тебя, Кшиштоф Добош. И будем помнить всегда как автора книги попытавшегося разрушить стереотипное представление об Урале, бытующее на всем земном шаре западнее Волги и восточнее Берингова пролива.

Раиф ШАРАФУТДИНОВ

Не забывайте присоединяться к Pravda.Ru во ВКонтакте, Telegram, Одноклассниках, Google+, Facebook, Twitter. Установи "Правду.Ру" на главную страницу "Яндекса". Мы рады новым друзьям!

Комментарии
Конец "меркелизма": Spiegel объяснил, почему Ангела скоро уйдет
Будут посадки: Касьянов и Явлинский поделились плохими предчувствиями
Арестованы убийцы 93-летней блокадницы из Мариинки
"Перережем, если будет нужно!": почему страх НАТО оправдан
Анатолий Вассерман: с плохими президентами нам пока везет
Будут посадки: Касьянов и Явлинский поделились плохими предчувствиями
Слов не выкинешь: Собчак спела о своей груди
Посольство США обиделось на Сергея Лаврова
Будут посадки: Касьянов и Явлинский поделились плохими предчувствиями
Будут посадки: Касьянов и Явлинский поделились плохими предчувствиями
Слов не выкинешь: Собчак спела о своей груди
Украинский историк объяснил России, как США выиграли две мировые войны
Арестованы убийцы 93-летней блокадницы из Мариинки
Конец "меркелизма": Spiegel объяснил, почему Ангела скоро уйдет
Анатолий Вассерман: с плохими президентами нам пока везет
Анатолий Вассерман: с плохими президентами нам пока везет
Слов не выкинешь: Собчак спела о своей груди
США взорвали атомную бомбу неизвестно где. Видео
Вице-премьер Голландии поверила в суперспособности русских
Вице-премьер Голландии поверила в суперспособности русских
Будут посадки: Касьянов и Явлинский поделились плохими предчувствиями

Русская эскадра - не просто набор слов. Это историческое название последнего соединения кораблей и судов Императорского флота России. Именно она эвакуировала из Крыма армию генерала Врангеля и гражданское население. Беженцев приняла Франция, предоставив эскадре стоянку в Тунисе, в городе Бизерта. Судьбы большинства беженцев поистине трагичны…

Последнее пристанище Русской эскадры