Автор Правда.Ру

Не лечим, а калечим?

От тюрьмы да от больницы не зарекайся
УЛИЦЫ нашего замечательного города понемногу упаковываются красивой брусчаткой. С наступлением ночи главная транспортная артерия Красноярска — проспект Мира — сияет, как новогодняя елка, неоновыми рекламными огнями. Красотища! Покупать одежду и еду мы теперь ходим не на блошиные рынки, а в теплые и удобные торговые центры и супермаркеты, где вежливые продавщицы, даже разбуженные ночью, готовы процитировать "Клиент всегда прав". Работаем мы в красивых офисах с климат-контролем, евроокнами и дверями. Просто пятый сон Веры Палны наяву. И кажется нам, что это навсегда, и всегда так было, есть и будет. Однако есть древняя русская мудрость — от тюрьмы и от сумы не зарекайся. Хочется добавить к этой мудрости еще одно положение — от больницы не зарекайся тоже.

История эта началась безрадостным июньским днем. Шел третий день борьбы с температурой. Детский "панадол" уже не помогал. Накануне приходила участковая врач, сообщила: будет температура выше 38,5° - давать лекарство, еще выше — вызывать "скорую". Последнего сильно не хотелось. С приездом "скорой" возможны два варианта — ребенка забирают в больницу или ставят ему жаропонижающий укол. В современном российском варианте — укол анальгина. Между тем прогрессивная медицина утверждает, что анальгин и аспирин в качестве жаропонижающего для детей очень опасны. Особенно для детей, которым от рождения еще только-только стукнуло девять месяцев. Поэтому, несмотря на температуру 39,7°, которую градусник показал ночью накануне описываемых событий, автор этих строк к телефону не кинулся. Очередная порция "панадола", уксусное обтирание — через два часа тот же градусник согласился на 37,6°. Наступивший день облегчения не принес. Столбик термометра держался за 38,5°, иногда добегал до 39°. Вновь пришла участковая врач и дала направление на госпитализацию. Бронхит перешел в пневмонию, но это был первичный диагноз, он требовал подтверждения.

Далее был приемный покой детского соматического отделения 20-й городской больницы. Развернутый анализ крови, рентгеновский снимок, жаропонижающая свечка. "Настроены ли вы на госпитализацию?" - спрашивают нас, родителей. То есть? Отделение переполнено. Мамы с детьми лежат в коридорах. Ничего себе, нет, в коридор мы не согласны. А что, можно обойтись домашним лечением? Можно, оказывается, если есть кому колоть укольчики. "Найдем", — хором заявляем мы. — "Хорошо, через полтора часа придут результаты анализа крови и снимок, тогда и поговорим".

Через полтора часа все-таки приходится ложиться в больницу: снимок пневмонию не подтверждает (вздох облегчения), зато анализ крови — не из лучших. Температура не спала, свечка не помогла, и укол анальгина с папаверином таки закатывают в детскую попку. Начинается знакомство младенца с настоящей жизнью.

Да уж, глянцевые журналы для родителей, после этого им остается только в трубочку свернуться. В одном из таких журналов как-то встретилась заметка. Оказывается, современная передовая педиатрия отходит от инъекционных методов лечения детей, предпочитая щадящую терапию. Уколы, говорилось в этой статье, весьма болезненны для маленького ребенка, болезненны не столько физически, сколько морально. Мелкий, до 3 лет, ведь не понимает, почему ему больно у мамы на руках, почему та же мама его не защищает от злодея в белом халате, подрывается безмятежная младенческая вера в родителей, слишком рано и без объяснений приходит понимание, что тебе, маленькому, могут не только гулить и дарить игрушки, но и делать больно.

Итак, с неоправдавшимся подозрением на пневмонию госпитализируемся. В связи с упомянутой переполненностью ДСО койко-место нам может предоставить только детское хирургическое отделение ?3. Заходим в палату. Свободная койка с панцирной сеткой, продавленной до пола, — похоже, это наше место жительства в ближайшем будущем. Есть две детские кровати, но они заняты. Мелкому, похоже, предлагается занять панцирную кровать поменьше, спать на которой ему пока рановато. Что делать? С этой мыслью отпускаю ребенка, и он тут же шустро ползет к раздолбанным тумбочкам, наполненным пожитками соседей. Оттаскиваю. Снова ползет. Ребенка нужно изолировать от тумбочек, для этого нужна полноценная детская кроватка с ограждением. Выхожу со своей просьбой на дежурную медсестру. Она разводит руками — кроваток лишних нет. Впрочем, в коридоре стоит одна бесхозная. Затаскиваем ее в палату — ура! — есть куда поместить неугомонного младенца.

Детская кровать — о ней разговор особый. Железные ножки, дно, стены. Одна стенка опускается с лязгом — напоминает характерный тюремный клацк. Видавший виды матрасик покрывает железное дно. Ребенок, взявшись за прутья, смотрит сквозь решетку на мир — это нужно видеть.

Пока мелкий изолирован от тумбочек, застилаю ветхим больничным тряпьем в пятнах неизвестного происхождения постель. Если на нее сесть, дно сетки касается пола. Как здесь спать, тем более с ребенком, пока не ясно. Понятно, что садистская советская педиатрия строго-настрого запрещает совместный сон детей с родителями. Но как-то сейчас, в больнице, думать о том, чтобы к этим методам прибегнуть, не очень хочется. Размышляя о том, как бы нам на данной кровати разместиться вдвоем, о своей больной спине пока не вспоминаю. Об этом я вспомню позже, утром.

Нас зовут в процедурный. Там жизнь отвешивает ребенку очередную пощечину — первый укол антибиотика. Вышеупомянутый разговор о безынъекционной медицине здесь и сейчас так же неуместен, как рассказ привязанного к костру миссионера с каннибалом об основах вегетарианства. Пытаюсь выяснить, что за антибиотик вкололи младенцу, в ответ получаю равнодушное "обычный". Успокаивать орущего ребенка или выяснять название лекарства? Выбора нет, идем в палату вытирать слезы.

Ночью наступает катарсис. Анальгинчик с папаверинчиком дают себя знать — температура падает и уже не поднимется. В принципе, с этого момента ребенок практически здоров. Пришедшая утром с обходом врач говорит, что мы здесь долго не задержимся, и убегает. Я остаюсь с открытым ртом и незаданными вопросами. В течение дня ребенку закатывают еще два укола, в конце дня приглашают подышать над ингалятором — все лечение. Самое страшное было утром: брали кровь из вены. При этой процедуре ребенка забирают три медсестры, перед матерью захлопывается дверь, ей предлагается только додумывать, что там происходит. Действо занимает минут двадцать. Всхлипывающий и вздрагивающий малыш по возвращении на родные руки уже не плачет — он боится и озирается. Честное слово, никогда не страдала излишками сентиментальности и экзальтации. Никогда не чувствовала в себе наклонностей матери-наседки. Ну понятно, надо — значит, надо. Но зачем три незнакомых лица в страшнейший момент младенческой жизни в процедурке и мама с реальной психологической поддержкой за дверью — ну не понимаю! Зачем колоть маленькому ребенку антибиотик, который по-нормальному, как позже выяснилось, назначается только после 12 лет, да и то при особых показаниях? Нищее здравоохранение, нет других лекарств? Но ведь часто родители, независимо от размера кошелька, готовы на любые траты ради здорового будущего.

В аптеке нам объяснили, что сильный антибиотик кололи, скорее всего, для того, чтобы быстро вывести болезнь из острой стадии и выписать ребенка. А дисбактериоз и упавший иммунитет, который придется теперь лечить с неизвестным успехом, — это уже за пределами больницы и медперсонала не касается.

На вторые сутки пребывания в отделении мы отказались от госпитализации. Последней каплей стала вечерняя уборка. За прошедшие сутки характер ребенка очень круто изменился, он отказывался узнавать папу, бабушку и дедушку, ранее очень самостоятельный малыш не слазил с рук, начались слезы без причины. Вечером, когда настала пора укладываться спать, пришла дежурная медсестра и отчитала нас, трех мамаш из палаты ?305, за "бардак" и грязь в палате. Оказывается, уборку в палатах должны производить родители. Медсестра предложила одной маме посмотреть за всеми малявками (3, 7 и 9 месяцев), остальным — приступить к уборке. Мы отказались выполнять работу, которая в медучреждении должна выполнять санитарка. А чистоты в палате действительно особой не наблюдалось, на полу виднелись следы чей-то грязной обуви — накануне прошел дождь. Кто ходил в палате без сменной обуви, для меня осталось тайной, тем не менее убираться предлагалось мамам больных малышей. Гений, которому пришла в голову эта мысль, очевидно, посчитал, что беготня до умывальников, ванной и туалета с больным ребенком, грязными пеленками и ползунками, посудой из-под каши и молока, успокаивание постоянно рыдающего ребенка и укладывание его спать — дело плевое и не требующее особых усилий. А потому работу уборщицы следует нагрузить на мамаш. Понятно, что я и мои соседки по палате так не думали, и потому медсестра еще не раз отчитала нас, вполне взрослых и самодостаточных дам.

Не понимаю я этого. Больница — это ведь не исправительно-трудовая колония, почему меня кто-то с больным ребенком на руках может принуждать делать чужую работу? Почему медсестра, находящаяся на рабочем месте, позволяет себе орать на мам больных детей? В нашу редакцию приходят разные люди, но как-то не приходит мне в голову предложить им взять в руки тряпку за то, что я их согласна выслушать.

Картинка, которая иллюстрирует данный текст, взята из учебника по акушерству некой А. Л. Каплан, изданной издательством "Медгиз" в 1954 году. На ней показана палата в роддоме, на котором недавно родившие женщины выполняют упражнения по послеродовой гимнастике. Данное упражнение носит название "полумост". Что-то есть в этой картинке, до самого верха она наполнена этой вот эстетикой совдеповской медицины.

Нашей медицине сейчас очень тяжело, я понимаю. Недостаток финансирования, проблемы с матбазой. Но в данном повествовании я ни словом не касаюсь финансово-материальной стороны вопроса. Проблемы с той же продавленной панцирной сеткой удалось решить, завалив дыру теплыми одеялами, в июньскую жару излишними. Про штукатурку, падающую со стен в детскую кашу, я тоже не заикаюсь. Это пусть будет на совести чиновников, распределяющих бюджетные деньги, и руководителей медучреждений, данные денежки подворовывающих.

Платное лечение в красивых палатах с белыми простынями, цветами на окнах и телевизорами тоже не защитят от произвола персонала — проверено. Это закаменевшая психология советского медработника, об которую можно только бессмысленно головой долбиться. Может быть, основы этой психологии преподают на спецкурсах в медучреждениях, а остальное вчерашние студенты добирают на практике? Почему с попаданием в больницу человек теряет большинство своих гражданских прав? Право на полноценную информацию о том, что происходит с его телом? Право на уважение личности? Почему персонал больниц считает нужным "тыкать" пациентам, тогда как к врачам нужно обращаться не иначе как по имени-отчеству? Право на общение? Телефон длябольных в отделениях российских больниц не предусмотрен — унижаясь, право на звонок нужно выклянчить, не получится — с отказом смиренно тащиться в палату. Отношение к больному, как к кролику подопытному, воспитывалось десятилетиями — достаточно полистать то же "Акушерство", о котором речь шла выше. Полное пренебрежение личностью больного — главная идея учебника.

Можно сколько угодно говорить о реформировании медицины, но пока не будет переломлена эта жуткая психология, рассчитывать, что на рожающую женщину в наших роддомах не будут выражаться в духе "Чего орем?", не приходится. Как мне не пришлось рассчитывать на минимальные потери для своего малыша после двухдневного пребывания в детском хирургическом отделении ?3 20-й городской больницы.

Анна БОРИСОВА
Сегодняшняя газета

Встройте "Правду.Ру" в свой информационный поток, если хотите получать оперативные комментарии и новости:

Подпишитесь на наш канал в Яндекс.Дзен

Добавьте "Правду.Ру" в свои источники в Яндекс.Новости

Также будем рады вам в наших сообществах во ВКонтакте, Фейсбуке, Твиттере, Одноклассниках, Google+...

Комментарии
Новые подтверждения: США готовились поставить в Крыму флот НАТО
Новые подтверждения: США готовились поставить в Крыму флот НАТО
Новые подтверждения: США готовились поставить в Крыму флот НАТО
Британские СМИ нашли "женщину-убийцу" в деле "Новичок"
Мэй "прогнулась" по российскому вопросу
Белорусы объявили "палачом" Александра Суворова
ФАС не нашла причин для снижения цен на топливо
Белорусы объявили "палачом" Александра Суворова
СМИ Финляндии требуют от Путина вернуть Выборг
Литва скажет Путину и Трампу, как нужно себя вести
СМИ: Русский фанат убил украинца за "Слава Украине!"
Мэй "прогнулась" по российскому вопросу
Новые подтверждения: США готовились поставить в Крыму флот НАТО
Новые подтверждения: США готовились поставить в Крыму флот НАТО
Порошенко велел остановить "провокации России" в Азовском море. Топить будут?
Литва скажет Путину и Трампу, как нужно себя вести
Зачем Бог сотворил мир
СМИ: Русский фанат убил украинца за "Слава Украине!"
Порошенко велел остановить "провокации России" в Азовском море. Топить будут?
Белорусы объявили "палачом" Александра Суворова
Путин предупредил о последствиях включения в НАТО Грузии и Украины