Автор Правда.Ру

Северодвинский поэт Александр Ипатов: «Мне посчастливилось родиться в провинции...»

Александр Ипатов ­ имя, известное в Северодвинске (Архангельская область) среди тех, кто интересуется поэзией, литературой и, шире, культурой. Еще более оно известно (пусть и заочно) горожанам по газете "Вечерний Северодвинск" и ее приложениям, где автор трудится: Ипатов стоял, что называется, у истоков этого издательства и как главный дизайнер, кроме того, как специалист по компьютерному обеспечению и электронной верстке приложил немало сил, чтобы продукция "Северной недели" выглядела достойно и интереснее многих прочих.

Изредка Александр и печатается в родном издании, так что интересующиеся могут оценить его талант и как журналиста. Впрочем, в бытность сотрудником в начале 90­х и другой городской газеты ­ "Северного рабочего"­ он сделал основную работу для того, чтобы "СР" впервые в области среди печатных СМИ перешел на электронный набор и верстку. Итак, если вспомнить знаменитое стихотворение 60­х о физиках и лириках, внешняя ипостась А. Ипатова ­ так сказать "физика" ­ успешно реализуется, обеспечивая ему и хлеб насущный и известность. Однако в нашем случае более чем верно и другое классическое: "Не хлебом единым жив человек".

Прежде всего основное, что сразу обращает на себя внимание при чтении книги: сказать, что А. Ипатов любит Северодвинск ­ еще ничего не сказать. Наш герой обожает родной город, воспевает его; Северодвинск для автора не столько "дум высокое стремленье", сколько "горних ангелов полет" (ведь Александр Ипатов — поэт). Весь сборник с ностальгическо­мемуарно-публицистическими текстами, перемежающимися стихами и циклами стихов автора, является признанием прямо-таки в некоем платоническом чувстве к Северодвинску. И такое нежное отношение несколько даже удивительно непредвзятому наблюдателю, знающему, что Северодвинск ­ прежде всего один из крупнейших центров не просто российской "оборонки", но место, где развитие и реализация военных ядерных технологий достигает своего апогея и где, соответственно, не только некие намеки на сентиментальность, но даже и гуманитарные вопросы должны рассматриваться, вроде бы, как второстепенные. Для А. Ипатова Северодвинск (или по крайней мере то место, на котором он расположен) возник не в конце 30­х годов прошлого века по воле кровавого узурпатора. Историю Северодвинска автор рассматривает даже не со времен Марфы Борецкой и Николо­Корельского монастыря, а с эпохи неолита (2-е тысячелетие до н.э.). "Четыре тыщи лет тому, как здесь людьми построены жилища..."

Это одно из самых, может быть, знаменательных и лучших стихотворений сборника по соединению идентичных и в то же время отталкивающихся по воле автора друг от друга классических образов Севера (как сурового места испытания не только человеческих, но даже и физических качеств на прочность) и снега (как образа первозданности, незамутненности, чистоты и даже некоей потусторонности). Характерна в этом стихотворении и модернистская, ломаная, "вознесенковская" строфика Ипатова.

Вообще же, история Северодвинска в книге рассматривается широко, органично и целостно, в контексте не только советской и даже русско/российской истории, но и истории мировой. Мелькают имена не только первостроителей, но и православных святых, Р. Ченслера, Н. Рубцова, Г. Зюганова и многих прочих известных личностей. Некий местечковый патриотизм, который присутствует в книгах любых местных авторов, не столько понятный и простительный, сколько необходимый и списывающий авторские огрехи, у А. Ипатова органически сочетается с тем понятием гражданского патриотизма, которое иногда не столько пишется, сколько ощущается написанным с большой буквы. При этом автор, говоря о высоких и трагических страницах истории, не впадает в излишнюю патетику (хотя патетических страниц в книге достаточно). Вообще, соблюсти меру в любовных чувствах (напомним: Ипатов любит Северодвинск) достаточно сложно. Чувство любви ­ чувство, предполагающее некие неадекватные аффекты.

По прочтении сборника, может быть, впервые после письменных трудов всех других местных авторов, складывается некое целостное представление о ментальности такого слова, как "Северодвинск". И это видение, что хорошо, целиком новое, субъективное и авторское, не опирающееся на предыдущие, в большинстве случаев официозные представления, в той или иной мере навязанные властью. Однако это авторское представление и спорное.

В некоторых случаях возникновение и последующая история Северодвинска рассматриваются как некий акт тоталитарной советской системы, стремящейся не столько к техническому и промышленному прогрессу, сколько к военному превосходству. Цитата Ленина на нелепом гранитном памятнике прошлому кумиру в центре города ­ одно из доказательств этого. В этом контексте историю и само понятие "Северодвинск" можно рассматривать скорее в русле петербургских традиций, одновременно учитывая, что Северодвинск "технологически" связан в первую очередь не столько с Санкт­Петербургом, сколько с Ленинградом. А помня о совсем недавнем советском прошлом, эта история выступает с одной стороны как "имперская", в русле традиций Петра Великого. С другой ­ необходимо помнить и о громадном культурном наследии Санкт­Петербурга. А это, в свою очередь, история страдальчески­затуманенных оттенков, воспетых Достоевским и Блоком. Если же вспоминать известных земляков, то более других уместен Федор Абрамов, со староверчески­непокоренным, и часто онтологическибессмысленным мученичеством. Общий же дух "С высоты птичьего полета" скорее рубцовско­великорусский ­ "Тихая моя Родина"...

Такие, несколько отстраненные, размышления приходят в голову после стихов и текстов А. Ипатова. И это хорошо, что книга наряду с прочими достоинствами ставит некие вопросы, на которые не может быть прямого и однозначного ответа. Это одна из особенностей интересных книг, интересных, по крайней мере, для нашего города. И если автор, начиная свой труд, и будто оправдывая свой северодвинский патриотизм, вспоминает несколько уничижительно­извинительную русскую поговорку ("Каждый кулик свое болото хвалит"), то по прочтении "С высоты птичьего полета" вспоминается другое не менее известное русское и на этот раз оптимистически­утвердительное выражение: "Где родился ­ там и сгодился" и оно, явно, более подходит к Александру Ипатову.

Иван Корнев, "Независимая Звездочка", специально для "ПРАВДЫ.Ру"

 Нажми «Нравится»и читай нас в Facebook

Это свершится совсем скоро, буквально на днях. "Аллея правителей" пополнится бюстом первого президента России Бориса Ельцина. Избежать этого уже невозможно...

Будет стоять: зачем Москву украсят бюстом Ельцина

Пока Россия ведет на дипломатическом фронте войну с США и Великобританией, ближайшие союзники Москвы по СНГ начали постепенно сближаться с Вашингтоном.

Астана и Ташкент дрейфуют в сторону США
Комментарии
Астана и Ташкент дрейфуют в сторону США
В последний момент: как Путин и ФСБ спасли "Роснано" от Чубайса
В последний момент: как Путин и ФСБ спасли "Роснано" от Чубайса
Астана и Ташкент дрейфуют в сторону США
Подлодка США ушла от российской субмарины и ударила по Сирии
"Нам все врут!": известный радиолюбитель увидел на Марсе огромное озеро
Астана и Ташкент дрейфуют в сторону США
Роскомнадзор блокирует Google из-за Telegram
Россия официально обвинила Британию и США в сирийской химатаке
Fire lotto начинает ICO
Вычислено оптимальное количество шагов в день для поддержания хорошей формы
США подстрекают Украину повысить тарифы на газ
ОЗХО добралась до сирийской Думы для изучения "химатаки"
Заморожены активы компании "Ренова" олигарха Вексельберга
Лондон обнародовал имя "отравителя" Скрипалей
В "бархатную революцию" в Ереване вмешались священники
Порошенко не нарадуется украинскому паспорту
Франция спасает людей с острова Мон-Сен-Мишель
Второй за день взрыв прогремел в Афганистане
В последний момент: как Путин и ФСБ спасли "Роснано" от Чубайса
Billie Jean: туфли Майкла Джексона продают с аукциона в США