Под иным углом: фотографии со вкусом жизни

Снова о фотографии. Об искусстве, которое цветет на стыке технологий и мистического жонглирования кеглями подсознания. На перекрестке потрясений реального времени и страдальческого, рабского, мещанского "сделайте мне красиво"…

Щелчок — и ты навсегда запечатлен у бессмертно-великой стены, скульптуры, картины. Ей безразлично — стене, скульптуре, картине. А тебе — собственническая, детская, тихая радость. Фотография живет разнообразно. От стоящих колом уродливых платьев на банкете — до рембрандтовской мудрости Себастьяна Сальгадо в фотопортрете слепой женщины народа туарегов…

Фотография многолика: она — служанка, она — королева. Все туристические объекты сфотографированы до сантиметра. И Нотр-Дам, и лошади Клодта, и Колизей¸и старый город Иерусалим…

Тысячи людей наводили на знаменитые объекты свои фотокамеры. Получились тысячи одинаковых фотографий с пейзажами, дворцами, памятниками. Талант видит иначе. Оптика его взгляда, его душевный строй иные. Его объектив передает духовную энергетику. Некую смысловую, сюжетную линию, связь между вещами на первый, поверхностный взгляд неощутимую. Щелчок — и вот лицо страшной войны в назидание, — повод, чтобы сравнить свои несчастья с истинными, с теми, которые уже произошли, с теми, которые грозят из будущего.

Мастер одним кадром-вспышкой меняет мир. Щелчок — и ты с помощью чьей-то фотоработы увидел мир иначе. Это и есть вершина фотоискусства. Права, тысячу раз права была Сьюзен Зонтаг: все вращается вокруг фотографии. Все превращается в фотографию. Стремится стать фотографией.

Под иным углом: фотографии, которые помогают ощутить вкус жизни. танец

Сновидческая парабола — мысль Вима Вендерса в его фильме "Съемки в Палермо", философская притча Микеланджело Антониони "Фотоувеличение", ностальгически прекрасная и гипнотичная лента Хичкока "Окно во двор" — это всего лишь несколько примеров уважительного приношения музе фотографии. Прекрасной, юной, но все же недостаточно титулованной.

В 2004 году во МХАТе и концертном зале "Россия" экспонировалась выставка известного израильского фотохудожника Бориса Равича "Это террор". Цикл скорбный, лаконичный. Реквием в фотографиях. В одном мгновении, в одном символистском кадре зафиксированы драма, страдание, мысль о будущем.

Фотохудожник хочет передать всю суть войны, любви, жизни, смерти — кратко, емко. Чтобы после одного взгляда, долгого или короткого, изменилось что-то в сознании. Он смотрит на мир через объектив -и аккумулирует, и передает энергию.

В Центральном доме художника, в выставочном зале на Крымском валу, в эти дни проходит выставка "(За) фиксируй мир!". На ней представлены фотоработы, ставшие лауреатами III Международного фестиваля "Фиксаж-2018".

Среди фотографий-победителей — есть и работа Бориса Равича. На снимке две улыбчивые дамочки-ветеранши. Они выжили, победили, сохранили свет в глазах. Они хохочут как-то не напоказ, совершенно естественно, без позы, будто говорят: "Ну и где ты, Гитлер? И следа не осталось! А мы — вот они мы!" И тепло — весеннее, как в победном бессмертном мае, проливается в душу…Их зовут Гита и Шейна-Лея. Они живут в Израиле. Фото изумительно, наполнено энергией, надеждой. Мир — он в этих улыбках, светлый и сияющий мир.

На персональной выставке Равича в Минске, в Историческом музее Республики Беларусь, в книге посетителей была такая запись: "Спасибо, что научили видеть".

Жизнь — тот же фотоальбом. Сцены-картинки следуют одна за другой. Борис Равич родился в Ашхабаде, в Туркмении, в 1959 году. В Ашхабаде он мальчишкой впервые услышал настоящую музыку. Симфоническую, оперную. Она звучала дома, в театре, куда отец, кларнетист и композитор, брал с собой сына. Тогда сформировался вкус. Тогда сложилось свое знание о жизни и искусстве: попса — всякая, любая, — это примитивно. Опера и симфония — музыка для ума и сердца. Так оно продолжается и сегодня.

Первые его фотографии странно напоминают кадры из черно-белого старого итальянского кино. Они простые и напряженные. Когда ему было 12 лет, умер отец. Семья впала в нищету. Мама и двухлетний брат оказались без средств к существованию. Надо было как-то зарабатывать. И он научился. Взял старый фотоаппарат. Как оказалось, на всю жизнь. В восьмом классе мама подарила увеличитель. Научился трудиться, нести ответственность. Фотографировал детские садики и получал деньги. Был защитой и опорой младшему брату, которого обижали в школе. Увлекался велоспортом. Фото с велосипедом победило на городском конкурсе. Автору было 13…

Когда ему было 15, фотографии стали появляться в газетах. В 19 лет он был штатным фотокором. Закончил исторический. Ездил по стране, фотографировал депутатов Верховного Совета и передовиков производства. Пустыню и хлопковое поле. Жизнь обычных людей и партийных лидеров. Бывал в горячих точках.

В 1991 году уехал в Израиль. Изменился стиль, свет его фоторассказов о жизни. …В семье рассказывали какую-то странную, фантастическую историю, в которой были замок, медведь, девушка. Приехав в Беларусь на проект, он увидел похожую картинку в виртуозной геральдике уважаемых польских семейств.

В Беларуси в 2016 году Борису Равичу предложили реконструировать фотоработы белорусского просветителя, ученого, фотохудожника — Льва Дашкевича. Инициатором этой работы стал меценат и фотохудожник, израильтянин Алик Замостин. Выставка возрожденного, опередившего свое время Льва Дашкевича, экспонировалась в Иерусалиме, в известной художественной галерее Skizza ти в Историческом музее Республики Беларусь.

Борис Равич восхищается коллегой, творившим в первой половине ХХ века: "Дашкевич — уникум! Он совершил свои открытия лет за двадцать до того момента, когда к этим поискам приблизился мир".

В Беларуси прошли персональные выставки в "белорусском Эрмитаже" — дворце Румянцева-Паскевича. В Гродно — в хоральной синагоге. Был реализован замысел цикла фоторабот под названием "Баночка варенья". Деревня, город, лица, праздники, будни, блестящая белорусская журналистка Тамара Вятская в неофициальной обстановке, милая, поэтичная… Беларусь как она есть — неповторимая и сказочная, светлая, как березовая роща в солнечный день весной…флаги на ветру…спящая в дрожащих от движения автобуса лучах девочка… Все все это стало темой, источником вдохновения.

Под иным углом: фотографии, которые помогают ощутить вкус жизни. церковь

Поездка с паломниками, знакомство с колоритным борисовским ксендзом, беседы с минским православным священником отцом Павлом (его прихожане и были участниками поездки по святым местам республики). Колокола Хатыни, женщины у источника c целебной водой, пьяненький хитроватый сват на улице небольшого городка, не человек — дилемма… Жизнь во всей ее хаотичной гармонии. Красота лиц и душ. Неповторимая, отличная от всех прочих, истинная белорусская краска.

…В Мцхете, древнейшей столице Грузии, святом для каждого грузина месте¸ есть монастырь Джвари. Он стоит там, где сливаются овеянные легендами реки Арагви и Кура. Монастырю посвятил свою поэму великий русский поэт Михаил Лермонтов. Фотохудожник встретил здесь монаха. Многословного, почти светского, с полуулыбкой, со слезой, со своей загадкой. На фото возник многослойный, очень театральный, непростой образ. С бездонными, древними, живыми глазами. В нем соединились плоскостность иконописи и почти шутовской пульс лицедейства.

В это лицо можно вглядываться бесконечно. …Лувр. Залы, где перед картинами и скульптурами с благоговением замирают люди. Кто-то ничего не чувствует, кто-то твердо знает: в Лувре надо побывать и сказать потом, что был. В тишине идет время красоты. Женщина-мусульманка фотографирует подругу на фоне обнаженной натуры. Мифологический сюжет — томная кокетливая Венера, амуры и — дамы, исповедующие ислам. Укутанные, лицемерно покорные. И — два щелчка фотокамеры, объединившие эти лики воедино.

Под иным углом: фотографии, которые помогают ощутить вкус жизни. осень

"Листья". Они будто взлетели в небесный простор, трепещут, а рядом — в луже ли, в небе — соринки, щепочки. Гляди в небо, гляди под ноги — там синева и листья. Не лужа — фрагмент мироздания. Узор чем-то похож на карту мира. Синева расплескалась вокруг континентов.

За эту работу мастер получил четвертое место на конкурсе, проводимом Японской ассоциацией фотографии. В конкурсе приняли участие 2800 фотохудожников со всего мира. "Одушевленное молчание", — так сказал о методе и сути работы Бориса Равича писатель Михаил Юдсон.

Конкурсов и выставок было много. Была премия Булата Окуджавы. Золотая медаль академии художеств Узбекистана. Премия международной компании ОRANGE. Приз Гауди.

Под иным углом: фотографии, которые помогают ощутить вкус жизни. скамейка

О цикле фоторабот "Скамейка" (на протяжении года мастер снимал одну и ту же городскую лавочку в Нетании при разном освещении, в разное время суток, и людей, останавливающихся присесть на нее), который ярко и рельефно рисует человеческие характеры, жизнь в самых разных ее проявлениях, уже написали, что это — "Фотография ХХII века". Главная форма высказывания Бориса Равича — портрет. Предметов. Людей. Времени.

Вот неказистый, весь как-то поникший верующий перед Стеной Плача. Припал, согнулся, растворился. Точнее — знаем, что это Стена Плача мы, израильтяне. Мы видим человека в видавшем виды лапсердаке и стоптанных ботинках, слабого, хранящего тайну и нашу древнюю реликвию. Любой другой зритель видит эту историю так же ярко, но в более общем варианте: на маленького человека катит всей своей мощью земной шар. Работы поражают динамикой и выразительностью.

Женщина в большом городе. Одна. На балконе, в доме, на мосту. У окна в сумраке, распускающемся как старое кружево. Кот фантастически изогнулся, будто выпрыгнул из новелл Гофмана. Мастер создает цикл не о пустоте, не о сочувствии — о поразительной глубине и красоте обычных вещей.

Под иным углом: фотографии, которые помогают ощутить вкус жизни. фотограф

Фотохудожник Борис Равич давно собирает мгновения-вспышки. Нерадивой ученице объясняет: "…Делаешь фото между ударами сердца…". Более двадцати лет лет он руководит фотоклубом в городе Нетания. Достижений у клуба много, в этих заметках про все не расскажешь…

Искусству фотографии Равич предан бесконечно. Fotografia — от греческих слов, означающих- "светопись", "писать светом". Светом ведет мастер свой рассказ. Видит не через объектив — через призму особенных, личных, нетиражируемых эмоций. Рисует, переписывает мир.

Я часто спрашиваю героев своих очерков, о чем они мечтают. Борис Равич на слово "мечта" реагирует нервно: "Это в детстве, знаешь ли…". Я еще раз повторяю вопрос, меняю его: "Чего ты хотел бы для близких, для любимых?…"

— Все просто. Чтобы все дома были здоровы. Чтобы все дети — сын в России, сын и дочка в Израиле — были счастливы, востребованы, чтобы правили нами умные и честные. Я хочу еще много всего сфотографировать. Сейчас — самое время.

Встройте "Правду.Ру" в свой информационный поток, если хотите получать оперативные комментарии и новости:

Подпишитесь на наш канал в Яндекс.Дзен

Добавьте "Правду.Ру" в свои источники в Яндекс.Новости

Также будем рады вам в наших сообществах во ВКонтакте, Фейсбуке, Твиттере, Одноклассниках, Google+...

Комментарии
Министр обороны США признал Крым российским
Министр обороны США признал Крым российским
Глава Крыма раскрыл сообщников керченского стрелка
Глава Крыма раскрыл сообщников керченского стрелка
Министр обороны США признал Крым российским
Экономике США предрекли обвал в ближайшие годы
Почему Запад испугался слухов о входе России в Ливию
Польша: снесен последний монумент памяти
Польша: снесен последний монумент памяти
Министр обороны США признал Крым российским
Экономике США предрекли обвал в ближайшие годы
Почему Запад испугался слухов о входе России в Ливию
Министр обороны США признал Крым российским
Министр обороны США признал Крым российским
Почему Запад испугался слухов о входе России в Ливию
Министр обороны США признал Крым российским
Польша: снесен последний монумент памяти
Почему Запад испугался слухов о входе России в Ливию
Польша: снесен последний монумент памяти
Пенсионный референдум невозможен из-за "дыры" в ГАС "Выборы"
Пенсионный референдум невозможен из-за "дыры" в ГАС "Выборы"