Автор Правда.Ру

Владимир Яковлев: трагедия "русского Гойи"

рисунок Владимира Яковлева
рисунок Владимира Яковлева

Галерея «Кино» славится пристальным интересом к творчеству художников-нонконформистов, которые начинали в шестидесятые годы и сегодня стали признанными классиками. Недавно, например, там прошла непревзойденная по количеству и диапазону представленных работ выставка графики Анатолия Зверева, который считается эпицентром, точкой отсчета и главным символом того, что принято называть неофициальным русским искусством.

Второе место в иерархии нонконформизма шестидесятых с недавних пор устойчиво занял Владимир Яковлев — поэтому кураторы галереи и решили показать его московской публике вскоре после Зверева.

Для тех, кто не знает, стоит коротко и в самых общих чертах рассказать, как вообще начинался советский нонконформизм. Летом 1957 года в рамках Всемирного фестиваля молодежи и студентов, который проходил в Москве, в Центральном парке культуры имени Горького работала международная живописная студия, где царила довольно свободная даже для тех подцензурных времен обстановка. Молодые художники из разных стран стояли в большом павильоне перед мольбертами, самозабвенно импровизировали, вместе выпивали, дискутировали, заодно перенимая друг у друга идеи. Разумеется, были среди них и те, которых предварительно отобрали в комсомольских и прочих «органах» на предмет их соответствия коммунистической идеологии.

Но за всем не уследишь. Ситуацией решили воспользоваться и молодые «авангардисты-формалисты», которые в ту эпоху тихо творили по своим квартирам, варились в собственном соку, экспериментировали, иногда встречались, чтобы выпить и обменяться информацией о зарубежном искусстве, которую им все же удавалось получать всеми правдами и неправдами. Но они даже представить себе не могли, что когда-нибудь их работы сможет увидеть кто-то за пределами их узкой тусовки.

Фестиваль 1957 года радикально изменил ситуацию. На студию в Парке Горького все же удалось просочиться художникам, которые не значились в официальных списках. Среди них тогда выделялись свои лидеры в лице трех закадычных в то время друзей – Анатолия Зверева, Дмитрия Плавинского и Александра Харитонова. Их имена долгое время произносили как одно целое («А вы знакомы со Зверевым-Плавинским-Харитоновым?» — спрашивали друг друга «прогрессивные» граждане). Увидев, как работают трое молодых москвичей, их иностранные сверстники поняли, что из всех «соревнующихся» с ними художников только у Зверева-Плавинского-Харитонова есть чему поучиться. Обменялись адресами, телефонами, тут как тут появились западные корреспонденты… Словом, блокада была прорвана. С тех пор произведения советских нонконформистов стали приобретать приезжавшие в Москву иностранцы, а репродукции их работ то и дело появлялись в зарубежной прессе (КГБ хоть и делало свое дело, и «всячески пресекало», но времена больших репрессий, к счастью, остались позади, поэтому жизнь неумолимо брала свое)…

О Володе Яковлеве я впервые услышал от Саши Харитонова. Привел как-то вечером к нему домой кого-то из своих приятелей. Сидим, выпиваем, обмениваемся информацией. Кто-то спросил у Саши, не преследует ли его органы. Харитонов вдруг нахмурился и говорит:

— Да бог с ними, с органами. Что поделаешь, если у них такая работа. Ужас, когда собственные родители ведут себя хуже, чем КГБ.

Он встал, вышел в соседнюю комнату, где жила его мать, и принес ученическую тетрадь для рисования, в которой на каждом листе цветными карандашами были нарисованы наивные, но до судорог искренние и трогательные цветы. Все сидевшие за столом как-то сразу, не сговариваясь, поняли, что за рисунками стоит какая-то тайна или драма. Мы благоговейно их разглядывали. Наступила в полном смысле слова мистическая тишина.

— Все, что вы видите, нарисовано в туалете, — прервал наше молчание Саша. — Когда он чувствует, что больше не может не рисовать, то просит у родителей разрешения пойти по нужде, и после того, как они проверят, не берет ли он с собой бумагу и карандаши, он там запирается, достает из ниши с канализационными трубами заранее припрятанные карандаши и бумагу и рисует до тех пор, пока родители не начинают стучать и орать, что если он немедленно не выйдет, они отправят его в психушку. Так что нам со Зверевым еще повезло — в отличие от Володи Яковлева. Не дай Бог кому-нибудь такой судьбы.

— За что они так ненавидят своего сына? — поинтересовались мы.

— Его родители жили в Балахне, неподалеку от Горького. Потом папочка сделал партийную карьеру и его со всей семьей перевели в Москву. Он теперь высокопоставленный деятель. Но у него родился сын маленького роста и почти слепой.

рисунок Владимира Яковлева
рисунок Владимира Яковлева
Володя с детства инвалид по зрению. Он почти ничего не видит. Когда рисует, то подносит бумагу вплотную к глазам. Кстати, я познакомился с ним в 1957 году, в фестивальном павильоне художников в Парке Горького. Он туда приходил каждый день и заразился страстью к рисованию. Но родители считают, что «неполноценный» сын их компрометирует, а особенно его «неправильные», а значит антисоветские рисунки, и вымещают на нем злобу. Если честно, то дома они его практически не держат, а отправляют на целые месяцы в сумасшедший дом. Зато там врачи разрешают ему рисовать. Правда, надо, чтобы кто-нибудь постоянно приносил ему бумагу и карандаши.

С тех пор я стал слышать о Яковлеве все чаще. В начале шестидесятых круг «неофициальных» художников постоянно расширялся. Становились известными все новые имена. К счастью для Володи, его рисунки попали к Василию Яковлевичу Ситникову —художнику с внешностью и образом жизни Распутина, который активнее других общался с западными дипломатами и считался среди них непревзойденным эталоном русского китча. Кому-то из них он продал рисунок Яковлева. Постепенно у Володи появились поклонники из числа собирателей неофициального искусства. Его стали навещать в больнице — в том числе и известные люди вроде модного в то время композитора Андрея Волконского. Он-то и устроил у себя на квартире первую выставку Владимира Яковлева. Вторая состоялась в 1966 году в «официальном» зале Союза художников (совместно с Эдуардом Штейнбергом) и длилась всего один вечер. Такая уж тогда была договоренность с властями — если что-то авангардистское, то только на один вечер. Зато собирались толпы ценителей, которые предварительно обзванивали друг друга по телефону.

Родители, почувствовав интерес к своему сыну со стороны влиятельных людей, попытались продемонстрировать, что они о нем заботятся, и ненадолго устроили его на работу курьером в издательство «Искусство». Тогда же и возник слух, что Володя — внук русского импрессиониста Михаила Яковлева, но точных подтверждений ему нет. В конце концов отец Яковлева попал в непростую ситуацию. С одной стороны, вокруг сына стали крутиться иностранцы и «антисоветчики», с чем он никак не мог смириться, потому что нависла угроза для его партийной карьеры. С другой — «цветочки» сына стали все чаще продаваться, причем за валюту, потому что основными покупателями были иностранцы.

Врачи психушек, где лежал Яковлев, тоже вскоре поняли, что к чему. Оказывается, их «больной» — настоящий клад, источник бесконечного обогащения, и за малейшие послабления в режиме требовали с него рисунки, которые тут же впаривали навещавшим художника иностранцам. Установилась даже такса. Каждый, кто приходил к Володе, чтобы принести ему краски и забрать работы, должен был «отстегнуть» три картины из десяти. Иначе пациенту вполне могли бы запретить рисовать на том основании, что творческий процесс негативно сказывается на его психике.

Вообще Володя Яковлев постоянно находился в состоянии молчаливой погруженности в самого себя, отрешенности от мира. Чтобы вытянуть из него слово, нужно было приложить немало усилий. Вокруг него всегда царила атмосфера вакуума, тяжести, душевного дискомфорта. Поэтому люди предпочитали обходить его стороной. В самом начале перестройки один за другим умерли его родители. Ухаживать за слепым инвалидом стало некому. Квартиру отобрало государство, а Володю уже навсегда поместили в какой-то психоневрологический интернат на окраине Москвы. Я пару раз сопровождал к нему, чтобы показать дорогу, иностранцев, которые хотели осчастливить его чем-нибудь вкусным. Каждый приезд неизменно вызывал у администрации интерната переполох. Для начала они все дружно галдели, требуя поделиться с ними тем, что мы хотим передать. И только потом нас впускали.

— Вы уж нас поймите, у нас уборщиц нет, мы палату днем запираем, чтоб не мусорили, больные у нас обычно проводят свободное время в туалете, там все условия, раковины, унитазы, все кафельное, — тараторила очередная «врачиха», отпирая ключом дверь общественного сортира.

В духоте, среди сигаретного дыма, прямо на кафельном полу сидели человек пятьдесят «больных». Володя в одной казенной пижаме, надетой на голое тело, лежал на том же голом кафеле возле унитаза и крепко спал, подложив под голову ладонь.

— Володя, Володя, вставай, к тебе пришли, просыпайся! — зычным голосом орала врачиха, изо всех сил тормоша его своими мясистыми лапами.

Яковлев нехотя поднялся и пошел туда, куда она его повела, то есть в нашу сторону. По-моему, он даже на нас не посмотрел и вообще не понимал, чего кому-то от него

рисунок Владимира Яковлева
рисунок Владимира Яковлева
надо.

— По такому случаю я уж для вас палату открою, — тараторила врачиха, впуская нас в огромное помещение с кроватями. — Сидите, общайтесь на здоровье. Вот Володина койка.

Яковлев безучастно сел. Иностранная дама объяснила ему, что хочет оставить ему продукты, и стала выкладывать из пакетов на кровать всякую еду. Увидев батон колбасы, Володя взял его, откусил кусок и стал равнодушно жевать.

— Давай куда-нибудь все спрячем, — предложил я ему.

— Прятать некуда. Надо сразу все съесть. Потом будет поздно, — объяснил Яковлев тихим и бесстрастным голосом.

Мы попытались спросить его, имеет ли он возможность рисовать, но он не отвечал, полностью уйдя в жевание колбасы.

— Вы идите, а мы найдем, куда все положить. Вы не думайте, у нас и холодильник есть. А рисовать у него что-то в последнее время нет настроения, — заторопила нас врачиха.

Мои спутники и сами были рады покинуть мрачное место, явно жалея, что вообще сюда приехали.

Московский историк современного искусства и в полном смысле слова подвижница Наталья Шмелькова в те годы попыталась сделать невозможное — вернуть Яковлеву зрение. Она на время забрала его из интерната, сняла двухместную палату в клинике офтальмолога Федорова и поселилась там вместе с ним. Ему сделали несколько операций. Видеть он стал лучше, снова пытался рисовать, охотно и подолгу разговаривал с Наташей. Кстати, о периоде пребывания в клинике она подробно написала в своей книге «Во чреве мачехи». Очень советую прочитать — ведь Наташа опубликовала беседу с ним, оставив единственный образец его речи. Потрясающая метафизическая глубина и афористичность! А заодно полистайте фотоальбом, посвященный Яковлеву, составленный и изданный историком современного искусства Ларисой Георгиевной Пятницкой.

Но было уже поздно. Силы и интерес к жизни неумолимо покидали Володю. О нем показывали сюжеты по телевидению, много писали в газетах, обсуждали, когда же наконец найдется человек, который заберет великого художника из интерната к себе домой. Но лежания на голом кафельном полу не прошли даром, в конце концов отозвавшись острой пневмонией, от которой Владимир Яковлев однажды скончался, так и не испытав простого человеческого счастья хотя бы недолго пожить в квартире со всеми удобствами.

Сейчас его картины — более чем классика. Они висят в каждом «приличном» доме. Мне кажется, что на него в последнее время гораздо больший спрос, чем даже на Анатолия Зверева. Делать его выставки давно уже стало своеобразным ритуалом для продвинутых галерей — все состязаются, кто лучше «приготовит» Яковлева. Экспозиция в галерее «Кино» — изысканная до дендизма и лаконичная до эстетства. Такая аристократическая подача художника призвана подчеркнуть, что Владимир Яковлев окончательно стал неотъемлемой частью нашей гламурной культуры, то есть национальным достоянием и коммерческой ценностью лучших людей сегодняшней России.

Игорь Дудинский

Не забывайте присоединяться к Pravda.Ru во ВКонтакте, Telegram, Одноклассниках, Google+, Facebook, Twitter. Установи "Правду.Ру" на главную страницу "Яндекса". Мы рады новым друзьям!

Комментарии
Каким должен быть голос, чтобы ему поверили
Опубликовано обращение депутата Сахалинской Думы Светланы Ивановой
Экс-прокурор Поклонская пришла в Думу с часами за 1/3 млн
Алина Кабаева рассекретила свою личную жизнь
Петербургская знать придет на торжественный показ "Матильды"
Европа изгоняет фонд Сороса за разрушение суверенитетов
Правда, деньги и ракеты: что Путин показал Западу с "Валдая"
Это — оккупация: Соединенные Штаты Афганистана
Трамп vs ЦРУ и ФБР: узнает ли мир о роли спецслужб в убийстве Кеннеди?
Украинские СМИ сообщили об убийстве девушки Гиви в Донецке
Европа изгоняет фонд Сороса за разрушение суверенитетов
Экс-прокурор Поклонская пришла в Думу с часами за 1/3 млн
Западные СМИ поражены: Путин "похоронил" Ким Чен Ына санкциями
Опубликовано обращение депутата Сахалинской Думы Светланы Ивановой
Мадрид не собирается арестовывать главу Каталонии
Трамп vs ЦРУ и ФБР: узнает ли мир о роли спецслужб в убийстве Кеннеди?
Трамп vs ЦРУ и ФБР: узнает ли мир о роли спецслужб в убийстве Кеннеди?
Трамп vs ЦРУ и ФБР: узнает ли мир о роли спецслужб в убийстве Кеннеди?
Трамп vs ЦРУ и ФБР: узнает ли мир о роли спецслужб в убийстве Кеннеди?
Лауреат Нобелевской премии: Причина рака - кислотность. Дышите полной грудью!
Западные СМИ поражены: Путин "похоронил" Ким Чен Ына санкциями