Автор Правда.Ру

МАРИНА ЦВЕТАЕВА: "ГОД ПРИМЕРЯЮ СМЕРТЬ..."

МАРИНА ЦВЕТАЕВА: "ГОД ПРИМЕРЯЮ СМЕРТЬ..."

С 29 августа по 1 сентября в городе Елабуге (Татарстан) пройдут торжественные мероприятия, посвященные 110-летию со дня рождения Марины Цветаевой. Здесь, в Елабуге, прошли последние недели жизни Цветаевой, в августе 41-го, после эвакуации из Москвы...

 

 

 Печальна хроника последних дней Цветаевой: 24 июля. Вернулась в Москву, стала собираться в эвакуацию.

 

 8 августа. Уехала на пароходе вместе с группой писателей, отправлявшихся в Чистополь и Елабугу.

 

 18 августа. На пароходе «Чувашская республика» М. Цветаева и еще несколько семей литераторов прибыли в Елабугу. Сразу же начались поиски работы.

 

 21 августа. М. Цветаева с сыном переехали в избу на улице Ворошилова (занимали часть комнаты за занавеской).

 

 24 августа. М. Цветаева уехала на пароходе в Чистополь, надеясь получить какую-нибудь работу.

 

 26 августа датирована записка М. Цветаевой: «В Совет Литфонда. Прошу принять меня на работу в качестве судомойки в открывающуюся столовую Литфонда». (Столовая откроется лишь осенью.)

 

 28 августа. М. Цветаева вернулась в Елабугу.

 

 29 августа. Сын М. Цветаевой Георгий записал в дневнике, что работы для матери нет, кроме места переводчицы с немецкого в НКВД. Эта невразумительная запись породила толки о том, что М. Цветаеву пытались «завербовать» «органы».

 

 31 августа, в воскресенье, когда дома никого не было, Марина Ивановна Цветаева покончила с собой, повесившись в сенях избы. Оставила три записки: сыну, Асеевым и тем, кто будет ее хоронить.

 

 2 сентября Марину Ивановну похоронили на Елабужском кладбище. Могила не найдена.

 

 Лидия Чуковская оставила воспоминания о Цветаевой последних дней августа 1941 года назвав их «Предсмертие»: «— Познакомьтесь: Марина Ивановна Цветаева.

 

 Женщина в сером поглядела на меня снизу, слегка наклонив голову вбок. Лицо того же цвета, что берет: серое. Тонкое лицо, но словно припухшее. Щеки впалые, а глаза желто-зеленые, вглядывающиеся упорно. Взгляд тяжелый, выпытывающий.

 

 —Как я рада, что вы здесь, — сказала она, протягивая мне руку. — Мне много говорила о вас сестра моего мужа, Елизавета Яковлевна Эфрон. Вот перееду в Чистополь и будем дружить.

 —

 Эти приветливые слова не сопровождались, однако, приветливой улыбкой. Вообще никакой улыбкой — ни глаз, ни губ. Ни искусственно светской, ни искренне радующейся. Произнесла она свое любезное приветствие голосом без звука, фразами без интонации. Я ответила, что тоже очень, очень рада, пожала ей руку и заспешила на почту.

 

 ...Лестница. Крутые ступени. Длинный коридор с длинными, чисто выметенными досками пола, пустая раздевалка за перекладиной; в коридор выходят двери — и на одной дощечка: «Парткабинет». Оттуда — смутный гул голосов. Дверь закрыта.

 

 Прямо напротив, прижавшись к стене и не спуская с двери глаз, вся серая, — Марина Ивановна.

 

 —Вы?! — так и кинулась она ко мне, схватила за руку, но сейчас же отдернула свою и снова вросла в прежнее место. — Не уходите! Побудьте со мной!

 —

 Может быть, мне следовало все-таки постучаться в парткабинет? Но я не могла оставить Марину Ивановну.

 

 Пристроив стаканчик на полу, я нырнула под перегородку вешалки и вытащила оттуда единственный стул. Марина Ивановна села. Я снова взяла стаканчик. Марина Ивановна подвинулась и потянула меня за свободную руку: сесть. Я села на краешек.

 

 —Сейчас решается моя судьба, — проговорила она. — Если меня откажутся прописать в Чистополе, я умру. Я чувствую, что непременно откажут. Брошусь в Каму.

 —

 Я ее стала уверять, что не откажут, а если и откажут, то можно ведь и продолжать хлопоты. Над местным начальством существует ведь еще и московское. («А кто его, впрочем, знает, — думала я, — где оно сейчас, это московское начальство?») Повторяла я ей всякие пустые утешения. Бывают в жизни тупики, говорила я, которые только кажутся тупиками, а вдруг да и расступятся. Она меня не слушала — она была занята тем, что деятельно смотрела на дверь. Не поворачивала ко мне головы, не спускала глаз с двери даже тогда, когда сама говорила со мной.

 

 —Тут, в Чистополе, люди есть, а там никого. Тут хоть в центре каменные дома, а там — сплошь деревня.

 —

 Я напомнила ей, что ведь и в Чистополе ей вместе с сыном придется жить не в центре и не в каменном доме, а в деревенской избе. Без водопровода. Без электричества. Совсем как в Елабуге.

 

 —Но тут есть люди, — непонятно и раздраженно повторяла она. — А в Елабуге я боюсь.

 —

 В эту минуту дверь парткабинета отворилась и в коридор вышла Вера Васильевна Смирнова.

 

 Цветаева поднялась навстречу Вере Васильевне резким и быстрым движением. И взглянула ей в лицо с тем же упорством, с каким» только что смотрела на дверь. Словно стояла перед ней не просто литературная дама — детская писательница, критик, — а сама судьба.

 

 Вера Васильевна заговорила не без официальной суховатости, и в то же время не без смущения. То и дело мокрым крошечным комочком носового платка отирала со лба пот. Споры, верно, были бурные, да и жара.

 

 —Ваше дело решено благоприятно, — объявила она. — Это было не совсем легко, потому что Тренев категорически против. Асеев не пришел, он болен, но прислал письмо за. («Вот и разговор с Квитко», — подумала я.) В конце концов Совет постановил вынести решение простым большинством голосов, а большинство — за, и бумага, адресованная Тверяковой от имени Союза, уже составлена и подписана. В горсовет мы передадим ее сами, а вам сейчас следует найти себе комнату. Когда найдете, — сообщите Тверяковой адрес — и все.

 —

 Затем Вера Васильевна посоветовала искать комнату на улице Бутлерова — там, кажется, еще остались пустые. Потом сказала:

 

 —Что касается вашей просьбы о месте судомойки в будущей писательской столовой, то заявлений очень много, а место одно. Сделаем все возможное, чтобы оно было предоставлено вам. Надеюсь — удастся.

 —

 Вера Васильевна простилась и ушла в парткабинет заседать. А мы по лестнице вниз.

 

 Я ничего ни от кого не слыхала ранее ни о грядущей столовой (какое счастье! керосин придется добывать только для лампы!), ни о месте судомойки, на которое притязает Цветаева. О, конечно, конечно, всякий труд почетен! И дай ей бог! Но неужели никому не будет стыдно: я, скажем, сижу за столом, хлебаю затируху, жую морковные котлеты, а после меня тарелки, ложки, вилки моет не кто-нибудь, а Марина Цветаева? Если Цветаеву можно определить в судомойки, то почему бы Ахматову не в поломойки, а жив был бы Александр Блок — его бы при столовой в истопники. Истинно писательская столовая.

 

 Марина Цветаева покончила с собой, как известно, 31 августа 41-го года.

 

 Я сделала свою запись о встрече с ней уже после известия о гибели, 4 сентября. И четыре десятилетия в ту свою тетрадь не заглядывала. Так, иногда, если заходил при мне разговор о Цветаевой, рассказывала, что вспоминалось. Очень запомнила я мешочек у нее на руке. Я только потом поняла — он был каренинский. Из «Анны Карениной». Анна Аркадьевна, когда шли и шли мимо нее вагоны, сняла со своей руки красный мешочек. У Цветаевой он был не красный, бесцветный, потертый, поношенный, но похожий. Чем-то — не знаю, чем — похожий. В Чистопольской моей тетради, после известия о самоубийстве, так и написано: «Я увидела женщину с каренинским мешочком в руках».

 

 Перечитать старую тетрадь и вспомнить все досконально и по порядку побудили меня два документа.

 

 «Возобновляю эту записную книжку 5 сент. 1940 г. в Москве.

 О себе. Меня все считают мужественной. Я не знаю человека робче, чем я. Боюсь всего. Глаз, черноты, шага, а больше всего — себя, своей головы, если эта голова — так преданно мне служащая в тетради и так убивающая меня в жизни. Никто не видит, не знает, что я год уже (приблизительно) ищу глазами — крюк...»

 

 Тут остановимся. Повторим: »...я год уже (приблизительно) ищу глазами — крюк...«

 

 Запись сделана 5 сентября 1940 года. Что же такое — год назад? 27 августа предыдущего года была арестована дочь Цветаевой, Ариадна, Аля, а 10 октября — муж, Сергей Яковлевич Эфрон. Вот с какого времени она начала искать глазами крюк. Со времени этих двух разлучении. Увели дочь — в тюрьму, в лагерь, в ссылку. Увели мужа — на казнь.

 Читаем дальше:

 

 « Я год примеряю смерть. Все уродливо и страшно. Проглотить — мерзость, прыгнуть — враждебность, исконная отвратительность воды. Я не хочу пугать (посмертно), мне кажется, что я себя уже — посмертно — боюсь. Я не хочу умереть. Я хочу не быть. Вздор. Пока я нужна... но, Господи, как я мала, как я ничего не могу! Доживать — дожевывать. Горькую полынь».

 

 Прочитав эти слова «как я ничего не могу», я отложила книгу и прислушалась. Из дальней дали донесся до меня тот , прозвучавший на Каме, сорокалетней давности, крик:

 —А вы думаете, я — могу?

 —

 Какая она была мужественная и как много она могла — не требуется доказывать: перед нами ее могущественная поэзия, ее проза, вся ее мученическая, мужественная жизнь.

 

 Но и богатырским силам приходит конец, В эмиграции она была бедна и одинока, но ее хоть печатали. Дома же, кроме переводов, не напечатали после ее возвращения почти ничего. А конец — конец силам наступил, я думаю, осенью 1939 года, и мои скудные воспоминания следовало бы озаглавить не «Предсмертие», но «После конца».

 

 После ареста Али, после гибели мужа силам уже пришел конец, а тут после конца — война, эвакуация, безысходная нищета, новые унижения, Елабуга, Чистополь...

 

 «Почему вы думаете, что жить еще стоит? Разве вы не понимаете будущего?"

 

 «Нет будущего. Нет России».

 

 «Я когда-то умела писать стихи, теперь разучилась...» «Какая страшная улица...» «Я ничего не могу...» «Мыть посуду я еще могу».

 

 ...Второй документ не напечатан. По цепочке смертей и неожиданных наследовании, лег на мою ладонь листок. Легонький листок бумаги — даже не листок — половинка листка, вырванного из школьной тетради. Резким, отчетливым, размеренным, твердым почерком, словно попирающим ничтожную бумажонку, выведено на листке:

 

 

 Столовая открылась в ноябре. Меня в это время в Чистополе уже не было. Кто получил место судомойки, на которое притязала Цветаева, мне неизвестно.

 

 29 августа в Елабужском педагогическом институте откроется научно-практическая конференция, посвященная творчеству Марины Цветаевой. На ней будут присутствовать члены семьи Цветаевых, представители Союза писателей РФ и Союза писателей Татарстана, журналисты, политические и общественные деятели, ученые-литературоведы из Казани, Москвы, Санкт-Петербурга, Хабаровска, а также Великобритании, Японии и Италии.

 

 В рамках конференции всем ее участникам будет впервые продемонстрирован документальный фильм "Исход", посвященный елабужскому периоду жизни Марины Цветаевой. Затем пройдет презентация новых изданий книг поэта.

 

 31 августа, в день смерти Марины Цветаевой, состоится торжественное открытие нового мемориального комплекса.

 

 В Покровской церкви состоится панихида, а на Петропавловском кладбище прозвучат стихи Марины Цветаевой и посвященные ей стихи.

 

  Подготовила Елена Киселева

 «ПРАВДА.Ру»

РИА 'Новости'

  'Марина Ивановна Цветаева'

Не забывайте присоединяться к Pravda.Ru во ВКонтакте, Telegram, Одноклассниках, Google+, Facebook, Twitter. Установи "Правду.Ру" на главную страницу "Яндекса". Мы рады новым друзьям!

Скандально известной судье Краснодарского краевого суда Елене Хахалевой велено писать заявление об отставке, заявил в своем очередном видеообращении бывший судья Хостинского районного суда города Сочи Дмитрий Новиков.

СМИ сообщили об отставке «золотой судьи» Хахалевой

Скандально известной судье Краснодарского краевого суда Елене Хахалевой велено писать заявление об отставке, заявил в своем очередном видеообращении бывший судья Хостинского районного суда города Сочи Дмитрий Новиков.

СМИ сообщили об отставке «золотой судьи» Хахалевой
Комментарии
В Киеве начали бить за "Слава Украине!"
Под Псковом 15-летние подростки обстреляли полицейских и покончили с собой
ФАС: "большой четверке" придется отменить роуминг
Борщ — в отставку: цены на продукты на Украине станут измерять по вареникам
"Извинения Познера и Литвиновой на шоу "Минута славы" были лицемерны" - продюсер Фадеев
Россия должна сказать Украине "спасибо"?
Ученик с ружьем и молотком напал на учителя в подмосковной Ивантеевке
Контуры большой войны: Иран и Израиль сойдутся в смертельной схватке в Сирии?
Independent упрекает НАТО в распространении фейков об учениях "Запад-2017"
Госдума может отменить роуминг внутри России и в Белоруссии
Папа Римский: за педофилию среди священников Церковь взялась слишком поздно
Владимир КАШИН – о том, ждать ли россиянам роста цен на продукты
В красноярский клуб не пустили женщину в инвалидном кресле
ИноСМИ: Россия вынесет санкции и накажет США
Загадка феномена школьников-убийц
Неуязвимые ракеты Кима
ФАС отменит национальный роуминг в России
Продукты не по карману? Жалуйтесь!
Папа Римский: за педофилию среди священников Церковь взялась слишком поздно
Работодателей станут наказывать за отказ в трудоустройстве инвалидов
Война санкций: Россия может объявить США долларовый бойкот