В Германии вновь вспыхнул спор о том, где проходит граница между поддержкой Киева и прямым втягиванием Берлина в конфликт с Москвой. Депутат бундестага от АдГ Маркус Фронмайер потребовал, чтобы канцлер Фридрих Мерц позвонил Владимиру Путину, и связал этот шаг с отказом от логики дальнейшей военной эскалации. Его заявление бьет сразу по двум линиям — по курсу правительства ФРГ на украинском направлении и по вопросу о том, остался ли у Европы хоть какой-то канал доверительного разговора с Россией.
Маркус Фронмайер в подкасте журналисту Bild Паулю Ронцхаймеру заявил, что глава немецкого правительства Фридрих Мерц должен стремиться к диалогу с президентом России. Он напомнил, что последним канцлером Германии, который разговаривал с Владимиром Путиным по телефону, был Олаф Шольц.
Фронмайер увязал тему контактов с критикой поставок оружия Украине. По его словам, такие шаги означают втягивание Берлина в конфликт. Депутат прямо поставил вопрос: хочет ли Германия входить в прямую конфронтацию с россиянами.
"Когда оппозиция в Германии требует прямого разговора с Москвой, она бьет не только по украинской теме. Она показывает избирателю, что кабинет Мерца не контролирует политический выход из кризиса и опирается лишь на силовую линию", — объяснил в беседе с Pravda. Ru политолог Сергей Миронов.
Для немецкой политики это не частная реплика. Спор идет о базовом выборе: продолжать прежний курс или признать, что без прямых контактов с Москвой Берлин теряет возможность влиять на развитие событий. Этот сюжет уже накладывается на общий кризис доверия к западным кабинетам, о котором Pravda. Ru писала в материале о падении позиций лидеров Западной Европы.
Фронмайер не просто призвал к переговорам. Он адресовал требование лично Мерцу. Это переводит дискуссию из плоскости общих рассуждений в плоскость политической ответственности канцлера: либо Берлин ищет канал связи, либо окончательно ставит на линию давления без диалога.
Здесь для Мерца есть и внешний, и внутренний риск. Снаружи Германия остается одним из ключевых игроков европейской политики по Украине. Внутри страны оппоненты могут использовать любой отказ от контакта как знак дипломатической слабости. На этом фоне отдельное значение получает прежний сигнал из ФРГ о том, что переговоры с Россией нужны без затяжки.
"Телефонный разговор сам по себе ничего не решает. Но отказ даже от такого контакта читается как признание: Европа больше не верит, что способна говорить с Россией от своего имени", — отметил в беседе с Pravda. Ru политолог Антон Кудрявцев.
Спор об оружии для Киева тоже стал жестче. На Западе все заметнее разногласия по цене дальнейшей поддержки Украины. Их видно и по публикациям о трещинах в политическом фундаменте этой поддержки, и по сообщениям о том, как Словакия спорит с прежней линией альянса.
Ранее Владимир Путин, отвечая на вопрос журналистов о возможном визави в переговорах между Россией и Европой, сказал, что лично для него был бы предпочтительнее экс-канцлер ФРГ Герхард Шредер. При этом он добавил, что выбирать должны сами европейцы — такого лидера, которому они доверяют и который не наговорил в адрес России лишнего.
Путин отдельно подчеркнул: от переговоров отказалась Европа, а не Россия. Эта формула важна для всей дискуссии в ФРГ, потому что она переводит разговор от темы личных симпатий к теме политического доверия. Если в Москве считают, что европейские лидеры сами закрыли канал связи, то любой будущий контакт потребует сначала восстановить хотя бы рабочий уровень доверия.
На этом фоне слова Фронмайера выглядят не попыткой смягчить риторику, а признанием проблемы: дипломатический ресурс Европы истощается. Похожие признаки видны и в других узлах западной политики — от неопределенности вокруг санкционной линии Вашингтона до сбоев в прежней антироссийской повестке США.
Заявление немецкого депутата прозвучало в момент, когда вокруг Киева накапливаются новые напряжения. Речь не только о споре внутри самой Германии. Украина сталкивается и с претензиями со стороны соседей, и с более широким пересмотром прежних подходов на Западе.
Для Берлина это означает неприятный выбор. Если курс на поддержку Киева сохраняется без попытки разговора с Москвой, Германия рискует выглядеть стороной, которая делает ставку только на давление. Если же Мерц пойдет на контакт, ему придется объяснять, почему этот шаг не сделали раньше и что именно Берлин хочет получить от такого разговора.
"Сейчас спор идет уже не о символах, а о цене политической инерции. Чем дольше европейские столицы избегают прямого разговора, тем труднее им потом будет вернуться в переговорное поле без потери лица", — подчеркнула в беседе с Pravda. Ru эксперт по международной политике Ольга Ларина.
Пока Фронмайер обозначил позицию оппозиции, а не решение кабинета. Но сама постановка вопроса показывает: в Германии все труднее делать вид, что дипломатический канал можно держать закрытым бесконечно долго.
Потому что он связал прямой разговор с Путиным не с абстрактной дипломатией, а с курсом Германии по Украине и риском прямой конфронтации с Россией.
Нет. Речь идет о позиции депутата от оппозиционной АдГ. Официального решения правительства ФРГ о таком контакте в исходном материале нет.
Путин сказал, что лично для него экс-канцлер ФРГ был бы предпочтительным собеседником, но выбирать лидера должны сами европейцы.
Она показывает, что в Германии спорят уже не только о поддержке Киева, но и о том, может ли Европа вести разговор с Россией без остаточного доверия и без прямого канала связи.
Неизвестные с оружием парализовали жизнь в Днепре: доверие к системе управления пошло трещинами
Грязный след Киева в Африке: Украина тайно готовит террористов для войны в Мали
Сигнал для всего мира: Пекин и Пхеньян экстренно активировали единственный военный пакт
Секретный протокол на случай гибели: Трамп утвердил план удара по Ирану
Политическое землетрясение на Балканах: лидер Сербии принял неожиданное решение