Китайский дракон поглощает Таджикистан
Таджикская оппозиция возмущена тем, что официальный Душанбе передал Китаю участок земли на Восточном Памире площадью 1 тысяча 158 квадратных километров, что составляет один процент территории страны.
Представители таджикской общественности обращают внимание на то, что власти предпочитали особенно не афишировать эту сделку, о которой многие таджики узнали лишь 1 октября, в день образования КНР, из китайских газет. Впрочем, хотя соглашение вступило в силу еще 20 сентября, сам договор парламент Таджикистана ратифицировал еще в январе 2011 года.
Особое негодование оппозиции вызвало заявление главы таджикского МИД Хамрохона Зарифи, который охарактеризовал произошедшее как успех дипломатии страны. Однако даже умеренные аналитики, полагающие, что последняя сделка приведет к завершению давнего территориального спора с КНР, не могут удержаться от слов сожаления. Например, таджикские СМИ приводили высказывания эксперта Зафара Абдуллоева, согласно которым передача земель КНР названа черным пятном в истории страны и что об этом болезненном решении, возможно, будут помнить еще несколько поколений жителей республики.
Что касается оппозиции, то она уверена в том, что потеря "огромной по площади территории" является одним из крупнейших провалов политики президента Рахмона.
Читайте также: Рахмон стравливает Россию с Индией
Официальные же власти оправдываются тем, что им якобы удалось решить территориальную проблему с великим соседом, претендовавшим на более чем 20 процентов Таджикистана, с минимальными потерями. Они указывают на то, что КНР в итоге довольствовалась лишь 5,5 процента земель от 28,5 тысячи квадратных километров территории страны, составляющей значительную часть таджикского Бадахшана.
Что касается переданных территорий, то официальные таджикские власти кивают на СССР, который так и не решил судьбу спорного участка площадью 3200 километров на прежде "спокойнейшей границе". Большая часть участка в результате "размежевания" 1999-2011 годов и отошла Пекину.
Об этом, например, свидетельствовал тогдашний советник министра иностранных дел Таджикистана Амак Сатторов, который напоминает, что Пекин выдвигал территориальные претензии к Таджикистану еще в советское время на границе протяженностью 310 километров. Надо сказать, что общая протяженность таджикско-китайской границы составляла 510 километров.
А депутат парламента Шодди Шабдолов, являвшийся прежде первым секретарем Компартии страны, заявляет: "Не надо политизировать вопрос, который не решался 120 лет. Даже две мощные колониальные державы — Россия и Англия — не смогли найти общий язык с мощной страной Китаем".
Он утверждает, что "бывал в Китае и видел лично древние шелковые карты китайских императоров, на которых весь Памир значится их территорией. И разве не правильнее было бы маленькому государству Таджикистан отдать небольшие территории, чем втягиваться в международный скандал с мощной державой и в результате потерять намного больше?"
Поддерживающие президента деятели говорят о том, что выгод от работы дипломатов куда больше. По их словам, благодаря прежним "незначительным уступкам" со стороны Душанбе ранее (в мае 2004 года) на китайско-таджикистанской границе открылся первый контрольно-пропускной пункт — КПП "Карасу".
Читайте также: Китай включается в битву за Арктику
Это событие они назвали "восстановлением Великого шелкового пути", поскольку открылась и автотрасса Куляб — Мургаб — Кульма, что дало импульс к развитию прежде довольно отсталого приграничного района и расширению взаимовыгодного сотрудничества.
Сам президент Рахмон отмечал, что "в условиях, когда мир сотрясают малые и большие конфликты, благодаря твердой воле и искреннему желанию наших народов жить с соседями в обстановке взаимного доверия, мира и дружбы мы станем свидетелями коренной трансформации пограничного пейзажа…".
Однако скептики не особенно верят в то, что последняя уступка насытит "китайского дракона". Самыми ярыми противниками подобного соглашения, пожалуй, являются представители влиятельной Партии исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ), чьи депутаты присутствуют в парламенте страны. Один из них, Саидумар Хусайни, считает, что вопрос территориальных уступок Рахмона приобретет политический характер, поскольку мало кто из граждан страны верит в то, что подобная сделка будет последней.
По его мнению, КНР только ждет удобного случая для выдвижения новых претензий и что в Пекине еще не успели забыть идеи Мао середины 1950-х годов расширить территорию Поднебесной как минимум до Хорога или даже до Ташкента.
Недовольные последней уступкой указывают на то, что она была заключена в нарушение конституции страны, согласно которой любое изменение административных границ Горно-Бадахшанской автономной области (ГБАО) может произойти исключительно по воле местных жителей. Однако никакого референдума так и не состоялось.
Впрочем, официальный Душанбе заявляет о том, что он не намерен пересматривать уже подписанные договоренности с Китаем.
