Перекрестный допрос: Трибунал в Гааге. Заметки свидетеля
В Гааге меня охватили противоречивые чувства. С одной стороны, я не верю в объективность суда, в его правовую компетентность. С другой, я должна помочь человеку, который невинно осужден. Для этого должна играть по правилам суда. И играла. Когда ты входишь в здание Международного трибунала в Гааге, то понимаешь, что здесь функционирует серьезная машина, что дело поставлено на серьезную и широкую ногу. Все расписано по минутам, все отработано до мелочей. Попадая в МТБЮ, ты становишься винтиком этой машины и уже не можешь существовать самостоятельно. Ты нигде не можешь ходить без сопровождения. Одна девушка ведет тебя от входа до комнаты свидетелей, другая обслуживает в процессе ожидания и перерывов, помощник судьи тебя сопровождает в зал заседания. В комнате свидетелей тебя закрывают на ключ
Международный трибунал по бывшей Югославии (МТБЮ) создавался в 1992 г., когда кризис на Балканах разгорался, и ему не видно было конца. Совет Безопасности ООН (СБ) в резолюции 780 от 6 октября 1992 г. поручил Генеральному Секретарю ООН (ГС) создать Комиссию экспертов, которая бы анализировала информацию о нарушении прав человека и Женевских конвенций на территории бывшей Югославии. В докладе ГС ООН Совету Безопасности от 10 февраля 1993 г. были поддержаны выводы Комиссии о необходимости создания Советом Безопасности специального суда "ad hoc" по военным преступлениям. Резолюция СБ 827 от 25 мая 1993 г. основывала Международный суд с задачей рассматривать "нарушения международного гуманитарного права, совершенные на территории бывшей Югославии". Тогда было решено, что трибунал будет состоять из 12 судей, выбранных и утвержденных ООН на 4 года. Бюджет трибунала в течение первого года должен был составить примерно 32 миллиона долларов. Судьям начали помогать 350 сотрудников.
После второй мировой войны происходило много войн (французско-алжирская, американо-вьетнамская, советско-афганская, фолклендская, иракско-кувейтская), более
У юристов вызывало сомнение создание трибунала Советом Безопасности ООН, исполнительным органом, не имеющим законодательной функции. Согласно ст.29 Устава ООН, Совет Безопасности может учреждать лишь "вспомогательные органы, какие он найдет необходимым для выполнения своих функций". Некоторые эксперты считают, что резолюция противоправна: Устав ООН не предусматривает возможности создания временного Международного трибунала для одной страны. Как отметило правительство Бразилии в своем Меморандуме, направленном СБ, оно "не уверено, что формирование суда входит в юрисдикцию Совета Безопасности". В Ноте правительства Мексики выражалось опасение, что этот факт может стать прецедентом
И вот мне пришлось участвовать в работе суда. Адвокаты сербского генерала Станислава Галича обратились ко мне с просьбой предоставить суду научную экспертизу и участвовать в защите генерала. Сомнений не было. Я согласилась. Генерал Галич, командующий Сараевско-Романийским корпусом в 1992-1994 гг., был арестован натовцами в БиГ 20 декабря 1999 г. Его обвиняли в преступлениях против человечности, в геноциде мусульманского населения Сараева, в снайперской стрельбе и блокаде города. Процесс начался 3 декабря 2001 г. Генерал очень хотел, чтобы в его защите участвовали русские.
Я представила экспертизу на 120 страницах на сербском языке. Затем она была переведена на английский. После ознакомления с текстом экспертизы суд согласился допросить эксперта. Я видела свою задачу в том, чтобы объективно показать развитие событий, уйти от "официальной" версии, которая часто грешит субъективизмом и схематизмом, представить суду аргументы, которые бы поколебали их "установку", даже попытаться найти новые документы, на которые суд не обращал внимание. Писала я о причинах кризиса в Боснии и Герцеговине, о раскладе политических сил в 1990-1992 гг., о сути конфликта и военных столкновений, о позициях сторон и их вооружении, деятельности международных организаций по урегулированию конфликта, всех шести планах, о ситуации в Сараеве. Здесь особое внимание было уделено страданиям сербов, которых тысячами убивали в 1992-1993 гг. в Сараеве. Об этом вообще мало кто писал, а документов существует много. И так далее. Вопросов поднималось много, но все они, так или иначе, касались предмета обвинения.
В Гааге меня охватили противоречивые чувства. С одной стороны, я не верю в объективность суда, в его правовую компетентность. С другой, я должна помочь человеку, который невинно осужден. Для этого должна играть по правилам суда. И играла.
Когда ты входишь в здание Международного трибунала в Гааге, то понимаешь, что здесь функционирует серьезная машина
