ЕС и Хорватия вступят в "трудный брак"
В то же время еще несколько месяцев назад у евроинтеграторов был повод поволноваться за исход референдума. Кризис, история с греческим дефолтом и другие неурядицы ЕС отбили у многих хорватов желание идти в ЕС. Страну то и дело захлестывали антиевропейские митинги. Особенно рьяно протестовали националисты, клеймившие власть за "сдачи национальных героев", под которыми подразумевались гаагские сидельцы вроде Готовины. Дескать, так Хорватия утратит независимость и самобытность.
Были и другие претензии к Евросоюзу, не имеющие к национализму прямого отношения. Так, местные крестьяне боялись, что не выдержат конкуренции с коллегами из стран Западной Европы. Работники государственных предприятий были недовольны тем, что их ждет банкротство ввиду того, что ЕС запрещает прямые бюджетные субсидии. Верующие католики опасались, что теперь Хорватии навяжут однополые браки, гей-парады и эвтаназию.
Однако среди ведущих политиков (как правых, так и левых) царило практически полное евроинтеграционное единодушие. И ради того, чтобы достичь поставленной цели, им пришлось даже арестовать под давлением Брюсселя бывшего хорватского премьера Иво Санадера, обвиненного в коррупции. Впрочем, против такого "посягательства" на суверенитет хорваты особенно не возражали.
Читайте также: Вирус "арабской революции" на Балканах
У приема Хорватии в ЕС есть все исторические основания. Страна более тысячи лет принадлежит к западной, католическо-протестантской цивилизации. Хорваты долгие века входили в состав Австрийской империи, были одной из опор трона династии Габсбургов. Противопоказаний юридических тоже вроде бы нет. Законодательство соответствует европейскому уровню. Паспортов "неграждан" для сербов (вроде того, что имеет место в Прибалтике) тоже нет.
Сложнее с экономикой. Уровень безработицы в Хорватии достигает 18 процентов — один из самых высоких показателей в Европе. Сотни тысяч жителей страны с населением всего-то в 4,5 миллиона работают в Германии, Австрии, Швеции и т. п. Доход на душу населения — лишь 60 процентов от среднего по ЕС. Для того, чтобы поднять уровень хорватской экономики до приемлемого уровня, придется вложить миллиарды евро. Высокотехнологичные отрасли экономики в Хорватии не особо развиты, а на одном туризме в Сплите и Дубровнике много не заработать.
С другой стороны, Хорватия в смысле экономики — отнюдь не худший вариант. Уровень жизни в ней куда выше, чем в Болгарии и Румынии, и примерно такой же, как в Польше, Венгрии или странах Прибалтики. Такого острого кризиса, как в Греции, нет. Да и в зону евро хорватов никто принимать пока не собирается, да и сами они такого желания не изъявляли. Если тянет Брюссель на своем горбу куда более крупные Польшу и Румынию — то почему же Хорватию не взять?
Еще сложнее — с последствиями войны в Югославии, которые то и дело напоминают о себе. Как, например, быть с тем, что многие хорватские жители соседней Боснии имеют паспорта своей этнической родины? Считать ли их жителями ЕС или нет? В случае, если в Боснии опять обострится обстановка, Хорватия должна будет вступиться за соплеменников. И в этом случае ЕС уже не сможет остаться над схваткой. Конфликт для него станет внутренним.
Со своей стороны, членство в Евросоюзе ударит по национальному самолюбию многих хорватов. Если раньше многие решения принимались в Белграде, то теперь — в Брюсселе, причем диктат со стороны ЕС может оказаться куда сильнее, чем со стороны Социалистической Югославии, где у республики была довольно широкая автономия. В результате выйдет, что решающее слово по поводу того, как вести себя хорватским властям, будет произноситься не в Загребе, а в Брюсселе.
Так или иначе — но решение принято. Взвесив все "за" и "против", политически активные хорваты все-таки дали добро на членство своей страны в ЕС. А уж чего оно принесет больше — пользы или вреда — покажет время. Свои плюсы и свои минусы в приеме Хорватии есть и для Загреба, и для Брюсселя.
Читайте самое интересное в рубрике "Мир"
