Ислам и террор. Единство или борьба?

Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев на недавнем саммите стран СНГ предложил создать форум "Ислам против терроризма". Насколько актуальна эта инициатива? И в чем российская специфика взаимоотношений государства и исламской общины? На эти и другие вопросы Pravda.Ru отвечает президент Гильдии экспертов по религии и праву Роман Лункин.

— Роман, с вашей точки зрения, это своевременное предложение? Почему оно поступило именно от президента Казахстана?

 - Принципиальная позиция казахстанского руководства — объединять религии, собирать представителей всех религий стран СНГ. В этом активное участие принимала и Русская православная церковь, и мусульмане из России, и буддисты, и иудеи.

Я думаю, что стремление созвать исламский форум — это попытка объединить традиционных мусульман для противостояния общей угрозе и контролировать ситуацию внутри мусульманского сообщества.

- Недавно суд на Дальнем Востоке запретил священные исламские книги, и все богословы сказали, что это то же самое, как запрещать Евангелие, например.

— В Южно-Сахалинске суд запретил не что-то там, он запретил цитаты из Корана! И весь абсурд заключается в том, что когда в Москве было открытие Соборной мечети, где присутствовал Владимир Путин, Махмуд Аббас, Эрдоган, это событие начиналось с пения аятов из Корана. Как при этом должны себя ощущать мусульмане?

— Почему терроризм возник вокруг ислама, а не вокруг христианства? Это внутренняя проблема ислама или это привнесенное извне, то есть взращенная Западом угроза, которая стала обрастать экстремизмом?

 - Для самих религиозных лидеров в большинстве случаев оказывается, что религию можно использовать и для проповеди мира, и для проповеди войны и насилия. К сожалению, ни одна религия от этого не застрахована.

Индуистские фанатики в Индии убивают христианских миссионеров, у нас просто громят выставки, в Ирландии противостояние католиков и протестантов доходит до кровопролития, а буддистские монахи в Бирме убивают людей…

Что касается ислама, то тут, мне кажется, повлиял ареал его распространения, его происхождение и то, что радикализация ислама происходила в ходе военных конфликтов. Очень важно обратить внимание на противостояние цивилизаций — взращивание исламского терроризма происходило тогда, когда стало происходить столкновение ислама и христианства, западного мира и мира ислама, когда ислам непосредственно пришел в западный мир, к нам.

А когда он пришел? Какие-то временные рамки вы можете назвать?

— В Западную Европу мусульмане активно стали приезжать в виде эмигрантов в 90-е годы, и в 2000-е годы эта волна стала действительно массовой. Тогда появилось поколение мусульман, которые уже интегрировались в западное общество. Они учились в западных странах, хотели иметь те же самые права, как и другие европейцы, но, кроме того, они хотели жить по своим исламским законам. Им не нравился и не нравится европейский либерализм, который им навязывают.

Все это происходит на фоне конфликтов на Ближнем Востоке: сейчас это Сирия, раньше был и сейчас остается Ирак, борьба Саудовской Аравии с Йеменом, Израиля с другими странами. Вот в этом клубке противоречий как раз и складывается это многообразие исламских группировок.

— Саудовская Аравия — ваххабитское государство, но там, наверное, не сплошь террористы?

У нас в России, например, по статистике, где-то около полумиллиона ваххабитов, но все ли из них являются террористами?

— Из какого исламского течения вырос терроризм?

Терроризм… Ваххабизм и салафизм — это течения, которые исповедуют так называемый "чистый Ислам". А чистый Ислам — это проповедь Корана, которая очищена от всех наслоений: от народных традиций, от каких-то обрядов, которые с точки зрения ваххабитов являются языческими. Практически весь традиционный ислам в России с точки зрения салафитов является неправильным.

— А отчего выросла такая агрессивность?

 - Ваххабизм и салафизм называют "исламским протестантизмом", потому что у протестантов то же самое — только Библия, только проповедь, причем агрессивная проповедь для того, чтобы привлечь как можно больше последователей.

В ваххабизме и салафизме очень ярко выражен акцент на истинность именно такой веры. Исторически сложилось, что эта идеология становится хорошей почвой для развития экстремистских псевдоисламских идей.

— Идея любви — это основа любой религии, а здесь навязывание нетерпимости. Как это можно считать настоящей верой?

 - Все мировые религии говорят о мире и любви. Но всегда есть и запрос, есть и место для религиозных фундаменталистов. А сейчас время сетевых сообществ, в мире эти сообщества приобретают все большую популярность, потому что только в рамках такого сплоченного сообщества человек чувствует себя безопасно.

В связи с этим очень велика популярность не только ваххабитов, но и, например, новых протестантских движений.

То есть ослабел традиционный ислам, а радикальный ислам стал сильнее, потому что он более эмоционален, дает какие-то понятные цели?

— Да, это слабость традиционного ислама. И что в данном случае делать, не совсем понятно. Западноевропейский путь мне кажется не то что наиболее приемлемым, но, по крайней мере, более открытым, потому что в европейском обществе, несмотря на все недостатки, большинство возникающих проблем обсуждается открыто, безо всякой цензуры, и все конфликты сразу выходят в прессу.

Например, во Франции есть Совет мусульманских организаций, с которым власти сотрудничают, в Германии есть масса фондов и мусульманских советов, с которым сотрудничают власти, в Великобритании легально действуют многие фонды, которые у нас признаны как бы террористическими организациями, и лидеры которых туда бегут, там живут совершенно свободно.

Потому что стратегия западного общества — это максимально вписать в демократию всех мусульман, если у них нет террористических целей и задач.

— Так сказать, молодость пройдет и все будет нормально.

Но при этом общество не всегда понимает, когда, например, дипломированный врач высшей квалификации взрывает автобус в Лондоне.

— Не поставим же мы в каждую мечеть сотрудника госбезопасности, который там будет смотреть, это нереально? Или реально?

В российских условиях, я думаю, что это реально, и я думаю, что это делается, просто по соображениям безопасности.

— В Чечне салафизм запрещен, а в Кабардино-Балкарии — нет, кто тут прав?

— В Чечне, безусловно, свои правила установлены, и они жестко соблюдаются, и за это, конечно, большая благодарность Рамзану Кадырову.

— Это решение проблемы — просто запретить салафитские течения?

 - На территории Чечни это сейчас возможно сделать и возможно проконтролировать, причем без особых конфликтов, там наведен действительно хороший жесткий порядок в этой сфере. Но другие похвастаться этим не могут.

В 90-е годы была попытка в Дагестане принять закон о запрете ваххабизма, но эта попытка провалилась, и в других республиках тоже такие попытки были.

Запретить это нельзя, иначе придется тогда искоренять. А если искоренять, то это получается тогда целенаправленная война с частью исламского сообщества России. А зачем это делать?

— А нельзя предложить какой-то проект мусульманской молодежи, возможно не религиозный? Почему не предложить какую-то финансовую помощь государства для открытия малого бизнеса? Какой привлекательный проект нужно предложить мусульманской молодежи, чтобы она не увлекалась радикальными идеями?

— Где-то с 2006-го года действует Фонд поддержки исламской культуры, образования и просвещения, но я не знаю насколько эффективна его деятельность, поскольку он распределяет деньги через существующие духовные управления мусульман и, например, одно время просто поддерживал местных имамов. Я знаю, что, например, в Башкирии это сыграло свою роль, и действительно имамы получили большую помощь, поддержку в этом отношении. Но проблем молодежи это не решает.

С другой стороны, есть страх перед какими-то новыми общественно-мусульманскими движениями, перед новыми мусульманскими общинами. И пока такой страх есть, пока у нас будут запрещать общественные движения и подавлять любую новую мусульманскую активность, то будет проблема. Загонять в подполье нельзя.

У нас среди экспертов есть два направления: те, кто вообще против диалога из соображений духовной безопасности и террористической угрозы, а есть те, кто полагает, что проблемы нужно решать демократическими методами.

Хотя и говорят, что в Европе мультикультурализм провалился, но это не совсем так. Довольно большую часть мигрантов-мусульман удается интегрировать в европейское общество, потому что все хотят жить хорошо.

И когда мы все в Российской Федерации будем жить хорошо, проблема исчезнет сама собой?

— Эта проблема должна быть решена таким образом, чтобы, например, какой-то парень из аула мог себя найти и социально вырасти, сделать карьеру именно у себя в регионе. А сейчас это сложно.

— Мне кажется, что у этих людей, наоборот, задача стоит понизить всех до их уровня аскетизма, а не вырасти карьерно. Именно поэтому они свои правила шариата распространяют на весь мир?

Жить по шариату — это вообще другая проблема. Шариат — это традиционное право для мусульман. Шариатские правила, они отчасти приняты и в Великобритании, а у нас тоже в некоторых регионах они используются.

— Насколько, по-вашему, руководство страны осознает важность этой проблемы?

 - После одной из пресс-конференций Владимира Путина, где он в целом оценивал проблемы, стоящие перед Россией, мне показалось, что установка нашего руководства — это вообще не раздражать никакие слои населения. Хотя есть масса проблем и в исламском сообществе, но при этом власти поддерживают отношения со всеми Духовными управлениями мусульман, которые есть в России.

Мы движемся в правильном направлении, осознавая свои проблемы, и яркое тому свидетельство — это инициатива президента о том, чтобы вывести священные тексты из-под действия Закона о противодействии экстремизму, чтобы Библия, Танах, Коран, Ганджура — это буддистский свод текстов, они не признавались экстремистскими материалами.

Подготовил к публикации Владимир Беляев

Беседовала

Любовь Люлько


Как терроризм использует ислам
Комментарии
Комментарии

Президент Украины Петр Порошенко заявил, что России стоит изменить свою конституцию так, чтобы дать автономию крымскому народу. Украинский лидер внезапно вспомнил и "право нации на самоопределение".

Так пусть он не достанется никому: Порошенко рассказал, что делать с Крымом
Комментарии