31 января 1865 года великий ученый-химик Дмитрий Менделеев защитил диссертацию "О соединении спирта с водой". Так у знаменитого русского напитка появился как бы неофициальный день рождения. На самом деле водка появилась на Руси уже более 500 лет назад и быстро стала национальным брендом. К этому напитку в нашем обществе отношение двойственное. От бесшабашно-разгульного "водка — наше все" до морализаторского "алкоголь — это яд".

Читайте также: Мельница мифов: Менделеев и водка

Но так или иначе каждому приходится искать свой способ взаимоотношений с водкой. Историк Александр Никишин уверен — тот, кто знает историю русской водки, лучше понимает и историю России. Вот уже более 15 лет он изучает историю национального напитка, написал несколько книг на эту тему, а пару лет назад создал и возглавил Национальный музей Русской Водки, где собраны уже десятки тысяч экспонатов. Сегодня там работает постоянно действующая выставка старинных фотографий на тему "Традиции русского застолья". Как выясняется, наши люди всегда любили фотографироваться за столом, причем щедро уставленном бутылками. Для исследователя такие снимки как окно в давно исчезнувшую жизнь, с ее спецификой и самобытностью. Оказывается, этикетки тоже могут рассказать много интересного.

— Я давно собираю все, что так или иначе связано с историей русской водки. Несколько лет назад заинтересовался старинными фотографиями, где люди сняты за столом. Собрал более 5000 снимков. Сейчас на них возникла мода: их выставляют в Доме фотографии, рестораны покупают для оформления интерьеров. Цена старинных дагерротипов доходит до 200-300 долларов за штуку.

Интересно изучать, как выглядел стол в разное время. Разглядываю с лупой, открываю новые имена. Например, на бутылке написано "Бекманъ" или "Депре" — оказывается, они были поставщиками царского двора. По этикеткам могу сказать, какое это время. Кому-то интересно разглядывать одежду того времени. А мне интересно разглядывать стол, приборы, рюмки. Элита пьет вино, шампанское. Офицеры — водку: на фотографии несколько бутылок пива и штоф водки. Или вот, к примеру, казаки — в руках пистолеты, сабли, у одного баян и у всех — зверское выражение лица. Европейская часть России пьет Смирнова, Попова, Бекмана. В Сибири царит Покревский-Козел.

— Покревский-Козел, какая необычная фамилия…

— У него и судьба необычная. О нем практически ничего не было известно. Можно сказать, я изучал его историю по этикеткам. Заинтересовался этой фамилией, потом стал в архивах искать информацию о нем. Он поляк. Был сослан в Сибирь за участие в восстании против царя в 1860 году в Варшаве. Но, видимо, человек не был пессимистом и в любых условиях умел извлекать пользу из обстоятельств. Он открыл спиртовой завод. Потом стал выпускать фруктовые воды, пиво. Построил православный храм. И сумел стать по-настоящему культовой фигурой в Сибири.

Русский писатель Мамин-Сибиряк писал о нем: "Его силища в больших миллионах состоит". Все его трое сыновей остались в России, построили десятки заводов, стали добывать золото, алмазы в Якутии. Но однажды во время обыска по доносу обнаружили у него на заводе склад оружия. Он готовил его для очередного восстания в Варшаве — поляк есть поляк. За это любого могли упечь в тюрьму, но его простили за заслуги перед Россией. Когда началась революция, даже большевики их не тронули. Разрешили семье уехать в Америку.

Читайте также: От вина требуют стать самим собой

А вот купец Шустов скупил все коньячные заводы в России. Его коньяк получил Гран-При на выставке в Париже в 1900 году на слепой дегустации. Когда выяснилось, что победили русские, а не французы, был большой скандал. Много фотографий того времени с коньяком Шустова — особенно деятелей эстрады. В нашем музее есть одна бутылка знаменитой "Нежинской рябины".

С ней связана забавная история. Однажды бомжи нашли на чердаке старого дома ящик с шустовским коньяком. Напились, устроили дебош, приехала милиция. Одна бутылка чудом уцелела. Знакомый милиционер, знающий, что я изучаю историю старинных напитков, звонит мне: "Не хочешь поменять на бутылку водки?" Потом, когда я уже забирал этот раритет, он спрашивает: "А сколько она сейчас может стоить?" Я ответил честно: если выставить ее в Лондоне на аукционе старинных вин, то может до 10 тысяч фунтов стерлингов дойти. Он схватился за голову: "Это ж 90 тысяч!" — "Что 90 тысяч?" — "Это ж 90 тысяч рублей бомжи пропили!"

— Когда думаешь об истории русской водки, невольно задаешься вопросом — добро это или все же зло для нашей страны, а может, наказание за что-то.