Драмы науки: битва за правду о Пугачеве

П. И. Рычков

П. И. Рычков

Среди отечественных интеллектуалов наблюдается определенный перекос — они отлично знакомы с зарубежными корифеями науки и совершенно не знают про отечественных гениев. Ну, скажите на милость, многие ли из вас слышали имя Петра Ивановича Рычкова? Бьюсь об заклад, таковых найдется немного. Хотите узнать, как статский советник сумел побороть всесильного губернатора.

Этот "уральский Ломоносов", бывший современником Михайло Ломоносова, был незаурядным ученым-энциклопедистом, ставшим первым членом-корреспондентом Российской Академии наук. Географ, историк, экономист и исследователь Оренбургского края, автор "Истории Оренбургской" и "Топографии Оренбургской". Написанная им историческая хроника "Осада Оренбурга", высоко оцененная Пушкиным, послужила источником для его "Истории Пугачевского бунта". Рычкову принадлежит авторство рецепта выживания в чрезвычайных ситуациях, который впоследствии спас не одну жизнь ленинградского блокадника.

Люди науки сталкиваются с противодействием не только на ее стезе, но и на путях общественного служения. Драматично складывались отношения Рычкова с оренбургским губернатором И.А. Рейнсдорпом, который на протяжении всего 1772 года не разрешал члену-корреспонденту Академии наук выехать в Москву, ссылаясь на то, что соляному руднику нужен постоянный пригляд. Однако подлинная причина заключалась в том, что в конце 1771 года по просьбе Академии наук Петр Иванович описал бегство 170 тысяч калмыков из Оренбургской губернии в Китай. В отчете Рычкова содержались рассказы его сыновей, Андрея и Николая, участников безуспешной погони военного отряда за калмыками, к которым он присовокупил свои собственные наблюдения очевидца.

Губернатор Рейнсдорп, не желавший признавать ошибок своей администрации по отношению к инородцам, в донесении указывал: "Статский советник Рычков составил историческое сочинение о бегстве калмыков. Я удивляюсь более тому, что этот человек взял на себя описание о событиях, которые для него были совершенно сокрыты, почему это описание должно быть полно неверностей. Вся переписка по этому делу как в военной, так и в государственной коллегиях считается тайной". Признавая за Рычковым определенный талант, названный им "невозделанным умом", губернатор тем не менее полагал, что его научная деятельность — плод тщеславия и себялюбия.

У губернатора не было права отменить поездку Рычкова в Москву по вызову правительственного департамента, и Рейнсдорп, затаив обиду, начал мстить Рычкову. Разные это были люди — государственный чиновник третьего класса и ученый муж пятого класса, радеющий о государственных интересах.

И. А. Рейнсдорп

И. А. Рейнсдорп

"Конфликт с губернатором был неизбежен, — полагает биограф Рычкова, писатель Иван Уханов. — Для Рычкова, приверженца истины в большом и малом, превыше всего были труд и долг совести, желание усердно служить Отечеству и русской науке, не требуя высоких чинов и вознаграждений: "к лакомству и к нажиткам я не склонен". Всякая мысль, идея у него обычно превращались в стремление преобразовывать окружавшую жизнь. Каждому своему убеждению он старался придать практическую направленность".

Читайте также: Драмы науки: спасение от рака запретили

В сей медвежий угол генерал-поручик Рейнсдорп попал прямо из вихря столичной светской жизни и ждал милостивого случая вернуться в Петербург. Оренбургский губернатор — военная косточка — полагался на силу приказа и требовал беспрекословного подчинения, мало интересуясь вопросами науки и образования. Наличие у Рычкова своего собственного мнения о положении дел в губернии, Рейнсдорп считал проявлением инакомыслия, стремлением выделиться и быть умнее всех. По мнению Ивана Уханова: "Рычкову, как, впрочем, и всякому подчиненному, он мог простить дурной проступок, воровство, взятку, пьянство, но не терпел независимого ума, гражданской смелости".

Не успела утихнуть история с бегством и попыткой задержания калмыков, как в крае взбунтовались яицкие казаки. Атаманы и старшины взимали с казаков магарычи за право рыбной ловли и добычи соли, служилые казаки по полгода не получали жалованья. Войско слало в Петербург своих ходоков с жалобами. На Яик приезжали столичные чиновники-ревизоры, но старшины задаривали их взятками, рыбой, икрой. Яицкий войсковой атаман и тамошний войсковой старшина тем временем упражнялись в доносительстве друг на друга. 12 января 1772 года яицкие казаки подняли мятеж. Бунт подавить удалось далеко не сразу. И снова губернатор выказал себя послушно-вышколенным чинодралом, а не служащим государственного масштаба. Случившееся было прелюдией к крестьянскому восстанию под руководством Емельяна Пугачева.