Сергей Капица, парадоксов друг...

. Ажажой. Речь шла о загадках "Бермудского треугольника". Надо сказать, что Ажажа, тот самый "краснобай и баламут" из песни Высоцкого, снискал немало симпатий со стороны зрителя. В какой-то степени он даже опередил свое время, оказавшись у самых истоков эпохи бульварных сенсаций.
Капица по-видимому был сильно обеспокоен таким поворотом дел и немедленно выпустил ряд программ, разоблачающих НЛО, "снежного человека" и лохнесских чудовищ.
Когда "О-Н" только начиналась, многие отмечали, что образ Капицы не вполне соответствовал сложившемуся образу телеведущего. Он не улыбался, не заигрывал со зрителем, но обращался к нему как к серьезному собеседнику. Передача сформировала новый способ популяризации науки: задачей было не заполнить головы телезрителей сведениями-полуфабрикатами, но помочь мысли в этих головах родиться. Показать проблему, показать путь к ее решению, правильно задать вопрос. Именно последнее, кстати, помогло в том числе разбить стереотип ученого как зануды и человека не от мира сего. Все ученые-участники передачи благодаря Капице оказывались очень живыми приятными собеседниками.
"Очевидное-невероятное" пользовалась не только всенародной славой, но и отмечалась многочисленными государственными премиями. А в 1979 году Капица стал лауреатом очень престижной премии Калинги, которую ЮНЕСКО раз в год вручает человеку, внесшему самый большой вклад в пропаганду достижений науки.

-Сергей Петрович, как Вы полагаете, не уменьшился ли сегодня массовый интерес к науке?
-Конечно, уменьшился. Более того, исчезает сам институт науки как части культуры общества. В других странах популяризации науки придают исключительное значение. Так, например, в Эдинбурге ежегодно проводится фестиваль науки, на который приезжает триста-четыреста тысяч человек, причем, в основном — молодежь. Я предлагал во время празднования 850-летия Москвы устроить нечто подобное, но, к сожалению, это не реализовалось.
- В то время многие Ваши передачи посвящались разного рода суевериям, "барабашкам", "Бермудскому треугольнику". Сохранился ли у Вас интерес к паранормальным явлениям?
- Мы говорим об этом, но полагаем, что все это нужно рассматривать единственным способом — как симптом больного общественного сознания. Такие симптомы в истории наблюдались не раз, правда, таким глубоким, как сегодня, кризис нашего общества еще не был.
-Известно, что многие читают журналы, смотрят телевизор в поиске научных сенсаций. А их, по-моему, сейчас предостаточно...
-Сенсации — это слишком дешевый способ привлечь внимание к науке. Развитие науки состоит не в чередовании сенсаций. Если мы хотим всерьез воздействовать на зрителя, мы не должны ставить во главу угла желание поражать его воображение.
Но ведь сенсация — это только некое отношение к феномену, в то время как сами феномены вполне могут иметь какую-то научную ценность. Как, например, клонирование...
Это действительно большое изобретение в области эмбриологии. У нас, кстати, тоже прошла передача на эту тему в рамках сериала "Очевидное-невероятное. XXI век". К этому изобретению шли долго, велись многолетние исследования. И по тому, как люди на него отреагировали, стало заметно, что люди к таким вещам не подготовлены. Первая реакция была обычной — запретить. Это напомнило мне одну

знаменитую историю. Когда в Москве появились первые автомобили, от них стали шарахаться лошади. И вот московский генерал-губернатор издал приказ: запретить езду на автомобилях, пока лошади к ним не привыкнут. На моей памяти подобные истории происходили не раз. Так, много лет назад стала возможной пересадка органов. Тогда тоже много говорилось о том, что ее надо запретить, что продажа органов приведет к каким-нибудь аморальным последствиям. Сейчас пересадка органов стало существенной частью современной медицины, многие люди обязаны этому жизнью. Так же и с клонированием — надо уметь относиться к этим вещам, воспитывать сознание общества, а не запрещать сходу такие опыты.

Когда Капицу спрашивают, так кто же он, физик или гуманитарий, однозначного ответа Сергей Петрович не дает.

- По образованию я инженер, окончил МАИ. Моя, как вы считаете, гуманитарная деятельность выросла из преподавательской деятельности. Я много лет заведую кафедрой общей физики МФТИ, а перед началом "Очевидного — невероятного" написал книгу, которая называется "Жизнь науки". Это очень толстая книга, 800 страниц, но благодаря ректору МГУ академику Петровскому и академику Арцимовичу она была быстро издана. Она основана на очень простой идее: получилось, что я знал книги, которые определили развитие науки, — Галилея и Коперника, Дарвина и Менделеева. Выяснилось, что в этих книгах, содержание которых нам известно, исключительно интересны предисловия, я их собрал и издал. Это была лучшая подготовка к передачам "Очевидное — невероятное", потому что там рассматривались, по существу, научно-социальные проблемы. Они стали сегодня гораздо острее, чем это было 25 лет назад.

-Что бы вы могли рассказать об их деде не как великом ученом, а об отце — Петре Леонидовиче Капице?
- Он был, конечно, крайне поглощен своими занятиями. Но беспокоился, естественно, как мы в школу ходим и так далее. Его влияние на меня было в более позднем возрасте. Он много работал, это было его естественное состояние. У него было такое хобби перед войной: делать лодки. Мы с братом помогали ему. Лодка строилась по всем правилам, мы познавали и технологию, и столярное дело.
-