Чаепития в Академии: Волнения моря и земли
"Чаепития в Академии" — постоянная рубрика "Правды.Ру". Это встречи с выдающимися учеными России. Беседы с ними ведет Владимир Губарев. К сегодняшнему разговору приглашен Георгий Голицын, академик РАН по Отделению океанологии, физики атмосферы и географии, специалист по физике атмосферы и океана, теории климата, доктор физико-математических наук.
… Упитанный пруссак полз по рукописи. Я попытался прихлопнуть его оттиском статьи из немецкого журнала, но неудачно — рыжий злодей пошевелили усами и исчез среди листов бумаги.
-Таракан? — спросил князь и академик. — Не обращайте внимания, в старых московских домах они неистребимы. Так на чем мы остановились?
И мы продолжили наш разговор. Теперь он коснулся рецептов настоек для водки, хотя мы потихоньку попивали виски — просто иных напитков в кабинете у академика не оказалось. Но виски был очень неплох!
Читайте также: Чаепития в Академии: Истина прекрасна и в лохмотьях!
— Правда, что вы лучше всех разбираетесь в водках?
— Это некая легенда, которая сложилась вокруг нашей фамилии очень давно. Однако я стараюсь ее поддерживать!
— Каким образом?
— Мой прадед, родившийся в 1847 году, к сорока годам был московским губернатором. Потом он, выражаясь современным языком, "не сработался" с генерал-губернатором, великим князем и ушел " в отпуск". Вскоре без его желания он был назначен губернатором в Полтаву. Он не принял это назначение и подал в отставку. Потом он пошел на выборную должность и три срока был городской главой.
— На должности Лужкова работал?
— Точно! Когда отмечался юбилей Москвы, устраивали какое-то мероприятие в мэрии. И к этому дню была выпущена памятная тарелка, и на ней среди прочих изображены рядом мой прадед Владимир Михайлович рядом с Юрием Михайловичем Лужковым. Так вот. Кроме того, что мой прадед был государственным служащим, а затем на общественной работе, он был ботаником. Публиковался в научных журналах. После революции он даже получал паек как ученый, хотя и "третьего разряда"… Культура пития была развита в то время. Для изготовления водок использовался им зверобой, почки разные, ошпаренная полынь и многое другое. Я перенял все это от отца, а он соответственно от деда. Каждое лето я собираю цветы зверобоя, других трав. Месяц я провожу в разных местах. Бывал в Германии, Швеции, и там собираю травы, так как у нас они поспевают позже… Ну а потом и разное самостоятельное творчество использую: настаиваю то на перегородках грецких орехов, то на кедровых орешках… На перегородках и раздавленных орешках — я это делаю для увеличения "рабочей" поверхности — напитки получаются удивительно красивого цвета, напоминают коньяки. А цветы зверобоя дают рубиновый цвет… Впрочем, один мой итальянский друг назвал его "кардиналом" — такой же цвет у мантий кардиналов в Ватикане.
— А сколько вам удается создавать таких сортов?
— Да не так уж много — всего несколько бутылок держу дома… Так сказать, храню семейные традиции — и только!
Тут я должен прервать нашу беседу, потому что не знал тогда, что академик Голицын пишет воспоминания. Они отрывочны, порой даже могут показаться хаотичными, но очень искренни. Из этой тоненькой книги, предназначенной для юных физиков, объединенных журналом "Квант" (книжка вышла как приложение к журналу) я узнал очень многое не только о великой русской династии Голицыных, но и о самом ученом. Впрочем, иногда мне казалось, что о Поэте — ведь в своих воспоминаниях он пишет о стихах Пушкина, Тютчева, Гумилева, Фета и других гораздо больше, чем о физике. А подчас даже утверждает, что поэты иногда более точно (вся суть — в деталях!) описывают природные катаклизмы, которыми академик Голицын занимается по роду своей основной профессии.
Из воспоминаний: "Поэзия — волшебство музыки, мысли и чувства" — сказал Пушкин. И, как таковая, она воспитывает чувство гармонии, чувство прекрасного, в том числе и краткости и точности выражения мыслей. Все это важно и в научных исследованиях, в анализе их результатов, в умении просто, доходчиво, экономно и точно довести эти результаты до научного сообщества. В науке, особенно в новых, мало еще исследованных областях, важно понимание к деталям. Именно детали, даже неважные с первого взгляда, позволяют часто высветить всю картину, понять, что действительно важно, а что — нет. Такое отношение к новому материалу имеет сходство с попыткой поиска физических моментов в классической поэзии, нисколько не умаляя, а лишь открывая новые грани ее волшебства.
Первоначальным импульсом к такому взгляду явилось наблюдение Александра Михайловича Обухова, создателем, наряду с его учителем Андреем Николаевичем Колмогоровым, современной теории турбулентности. Автор, начиная со своего появления в 1958 году в Институте физики атмосферы АН СССР, неоднократно слышал от Александра Михайловича Обухова, который основал Институт в 1956 году, что Пушкин очень точно выразил две основные черты развитой турбулентности: вихревую природу, передачу энергии от крупных масштабах к мелким и (добавление автора) перемежаемость в пространстве и времени. Он с видимым удовольствием читал:
