Политика мешает решению экономических проблем

Экономический кризис, безработица, нарастание протестных акций, проблемы моногородов — кто только не рассуждает сегодня на эти темы. А что думают специалисты, которые сейчас, в данный момент, реально занимаются этими вопросами? Об этом мы беседуем с членом комиссии Общественной палаты РФ по региональному развитию и местному самоуправлению Сергеем Вострецовым.

— 10 марта заместитель главы департамента по мониторингу и оценке деятельности органов власти Минрегиона России Игорь Болотов заявил, что на модернизацию 100 российских моногородов необходим 1 триллион рублей. Как вы считаете, этого достаточно?

— Знаете, эта цифра напоминает мне среднюю температуру по больнице. Нужно рассматривать каждый конкретный моногород, его проблематику, его комплексную инвестиционную программу, а потом давать заключение — достаточно для этого выделяемых денег или нет. Меня лично смущает, что только 8 из 27 комплексных инвестиционных программ, разработанных для моногородов, входящих в специальную правительственную программу, ориентированы на создание новых производств. Боюсь, что здесь мы совершаем ту же ошибку, которая была совершена во времена приватизации.

— А причем здесь приватизация?

— В какой-то короткий момент люди стали обладателями акций предприятий и могли влиять на развитие производства. Безусловно, один человек ничего не мог сделать, но объединившись — а это можно было сделать через профсоюз — надо было войти в управление компаний. Однако профсоюзы ВЦСПС-ФНПР этот момент прохлопали, допустив скупку акций владельцами предприятий, а чаще всего жуликами и мошенниками, задача которых была получить сиюминутную прибыль. Хотя большинство из них уже ушло, сорвав куш, но вектор развития они определили.

Нынешний владельцы заводов, газет, пароходов, несмотря на период экономического подъема, не вкладывали в развитие производства, плевали на модернизацию, на подготовку кадров — главное было прибыль, прибыль и еще раз прибыль любой ценой. И что мы имеем? Неконкурентноспособные заводы с устаревшим оборудованием, выброшенные на улицу сотни тысяч людей, социальные взрывы. Особенно это чувствуется в моногородах, где основная часть людей привязана к единой технологической цепочке.

Просто реанимировать эти гиганты — тупиковый путь, тем более, что работники напрочь исключены из программ модернизации. Все вопросы решаются на уровне владельцев, которые зачастую даже не видели своих активов и муниципальных властей (тоже порой людей случайных и преследующих свои личные цели).

Профсоюзы, которые опять же могли бы от имени работников предприятий выдвигать свои требования, вынуждать собственников принимать реальные планы по спасению и модернизации производства, а не просто брать деньги из госбюджета, безмолвствуют. Профсоюзы, входящие в ФНПР, слишком завязаны на владельцев предприятий, являясь фактически социальными отделами, а альтернативные профсоюзы слишком слабы, чтобы заставить к себе прислушиваться.

В результате опять получается, что народ исключен из системы принятия решений. Отсюда массовое недовольство, выступления, митинги. Возьмите тот же Калининград.

— Почему Калининград?

Хотя формально он не является моногородом, однако в силу своей анклавности у него очень похожие проблемы: ограниченность ресурсов, удаленность от основных экономических центров страны, затрудненность трудовой миграции и т. д. Ситуация здесь развивается аналогично Пикалево и другим выступлениям, которые происходили в моногородах.

Социальные проблемы, которые накапливаются, вместо спокойного переговорного решения приобретают форму стихийного протеста, к которому тут же присасываются политические силы и движения. Например, вопрос высоких тарифов на услуги ЖКХ с помощью примитивных манипуляций нечистых на руку политиков вырастает в лозунги отставки правительства. Если спокойно поразмышлять, то возникает вопрос: какое отношение решение местной власти по тарифам имеет к федеральному правительству? И так практически по всем лозунгам, которые выдвигают политизированные силы.

— Простите, но среди организаторов калининградских выступлений и председатель профкома докеров Михаил Чесалин. Так что профсоюзы здесь тоже участвуют.

— Михаил Чесалин был председателем профсоюзной организации докеров в Калининграде, а сейчас он им является лишь формально, так как организации как таковой нет. Он сейчас выступает от некоей политической партии, региональным лидером которой является, выступает как депутат горсовета, но не как профсоюзник. Фактически он реализует свои политически амбиции.

В объединении профсоюзов России СОЦПРОФ, где я являюсь председателем, тоже были такие деятели — Владимир Тормышев в Липецке, Алексей Цивенко в Таганроге и т. д. Имея крошечные профсоюзные организации, они занимались не защитой трудящихся, а политикой, нарабатывали собственный авторитет. И что мы имеем? Вместо сильной организации, которая отстаивает права трудящихся, полная деградация профсоюзной работы. В результате работники предприятий оказались без какой-либо действенной защиты от произвола работодателей.