Первые дни войны 5-ой танковой дивизии - часть третья
часть 1 | часть 2 | часть 3 | часть 4
Еще 22 июня на станции Родзишки (на современных картах – Рудишкес) был развернут эвакопункт 9-го танкового полка под охраной трех бронемашин. Между 8 и 10 часами в районе станции немцы выбросили парашютный десант численностью до двух рот. Зам. командира полка батальонный комиссар П.С.Григоренко возглавил атаку на них, в результате значительная часть десантников была уничтожена, а остальные рассеялись. Что после этого стало с группой Григоренко, в дивизии так и не узнали, но какая-то, пусть и мало что дающая, информация о ней стала известно командованию. 24 июня штаб фронта в своем донесении наркому обороны № 05 сообщил: «По донесению начальника штаба 29-го стрелкового корпуса, 5-я танковая дивизия в 14.00 23.0.41 г. вела бой с противником в районе Родзишки». Единственным, хоть и косвенным, подтверждением того, что кто-то из наших, кто был в Родзишках, мог впоследствии отойти на северо-восток и уцелеть, является тот факт, что старший врач 9-го полка военврач 2-го ранга Е.Н.Тропаревский в июле 1941 г. значится уже начальником 2-го отделения санотдела 27-й армии.
После отхода с рубежа Даугай-Олькенишки 5-й гаубичный полк отступил в район Лодзеянцы и оказался в расположении 184-й стрелковой дивизии. После первого же огневого контакта с мотомеханизированной частью противника подразделения 184-й дивизии начали разбегаться и отступать на Вильнюс, так что немцев некоторое время сдерживал лишь артогонь 5-го артполка. В 6 часов полку было приказано выйти в район леса у станции Понары. На марше колонна была внезапно обстреляна артиллерийским и ружейно-пулеметным огнем, который вела группа литовских военнослужащих. Ответным огнем одной из батарей бывшие братья по оружию были обращены в бегство. Удалось также установить, что основные силы 184-й дивизии были окружены немцами в районе Валкининкай. Здесь ее боевой путь фактически завершился: отдельные подразделения дивизии с боем вырвались из окружения и ушли на восток (кто на Вильнюс, кто в сторону белорусской границы – на Сморгонь и Молодечно), но большая часть без сопротивления сдалась. Сдавшиеся солдаты и офицеры в большинстве своем вступили в различные полицейские и карательные части, которые были сформированы фашистами на захваченной территории.
Архивные документы свидетельствуют о том, что мятеж в 29-м территориальном корпусе не был стихийным, а сознательно готовился немецкой агентурой с начала 1941 г. Рост антисоветских настроений среди военнослужащих был замечен особым отделом корпуса, и 12-13 июня была проведена широкомасштабная «чистка». Аресты шли все время, но очень вяло, а тут было арестовано сразу много военнослужащих-литовцев. Хотя оптимальным было бы решение не чистить от антисоветских элементов национальные прибалтийские части, а расформировать их как ненадежные, сделано этого не было. Следствием измены 29-го корпуса явилась почти полная незащищенность стыка между Северо-Западным и Западным фронтами, что позволило группе Гота, преодолев в короткий срок огромное расстояние, выйти во фланг и глубокий тыл Западного фронта.
Из 18 тысяч бойцов и командиров на соединение с Красной Армией вышло не более 2 тысяч литовцев, впоследствии все они вступили в ряды вновь сформированной 16-й литовской дивизии. В нынешней Литве героями считаются, увы, не они, а те, кто дезертировал, сдался в плен и пошел в услужение к фашистам.
После захвата мостов на Немане участь литовской столицы Вильнюса фактически была предрешена: ничто уже теперь не могло остановить рвущиеся через южную Литву на Минск моторизованные корпуса группы Гота. В самом Вильнюсе боеспособных войск почти не было. Гарнизон имел лишь горстку военнослужащих из состава своей дивизии: батальон и несколько подразделений, охранявших казармы и склады. В городе находилось также управление 9-й дивизии НКВД вместе с частью 84-го полка.
Силовые ведомства Литовской ССР (НКВД и НКГБ) занимались эвакуацией документов и имущества и на обстановку в городе практически не влияли. По инициативе командира дивизии был сформирован штаб по обороне города. Однако, несмотря на все принятые меры, порядка не прибавилось. Во вторую половину дня 22 июня на город хлынули нескончаемые людские волны из отдельных военнослужащих, остатков разбитых на границе частей и беженцев, Люфтваффе же продолжало наносить удары по военным и гражданским объектам. Возникшая при этом паника привела к тому, что милиция и городское управление НКВД частично разбежались, органы Советской власти перестали функционировать, управление Литовской железной дороги также разбежалось. По улицам усиливался огромный поток отступающих, разрозненных частей Красной Армии, которые наполняли город различными паническими слухами и сведениями о разгроме. Этот поток все сметал на своем пути и усиливал панику при появлении над городом вражеских самолетов. Истинного положения на фронте узнать было невозможно. Подразделения 84-го полка по мере возможности старались поддерживать порядок, а также боролись с мелкими десантами и антисоветскими акциями местного населения. Все попытки останавливать бегущих с фронта успехом не увенчались.
