Россия - страна от бездны порока до бездны святости
В этот раз гостем редакции стал священник отец Филипп, которого многие читинцы помнят настоятелем Свято-Никольского храма. Сейчас он продолжает свою духовную деятельность во Франции. Отец Филипп Парфенов, побывав нынешним летом в Чите, встретился с журналистами редакции.
В беседе принимали участие: Александр Баринов — главный редактор газеты, Антон Клиновский — редактор отдела политики и права, Алла Озорнина — литературный редактор журнала “Забайкалье: наука, культура, жизнь”, Александр Карпенко — редактор отдела муниципальной жизни, Сергей Забелин — редактор отдела экономики, Наталья Карпенко — редактор отдела культуры.
А.Б. — Отец Филипп! Традиционно наш гость редакции сначала рассказывает о себе.
— Мне 36 лет. Детство было обыкновенное, как у многих в 70-е годы, типично советское. Семья была интеллигентная, но неверующая. Сам я рос тоже в неверии, к церкви интереса не проявлял, даже наоборот: если бабушка или мама могли изредка зайти в храм, то меня туда в детские годы затащить было просто невозможно. После школы окончил биологический факультет Московского государственного университета. Еще служил в рядах Советской Армии, поскольку отсрочку тогда отменили, служил, кстати, на Дальнем Востоке. По окончании университета я уже понял, что по своей специальности (биохимия) работать не буду, потому что в конце 80-х годов у меня появились другие интересы, более гуманитарного плана. Я интересовался историей, философией и религией в том числе. Стал читать много книг, того, что не издавалось в России, но в Москве это все же можно было прочесть. Можно сказать, что к религии я пришел книжным путем. По крайней мере, это был первый толчок. И, естественно, общение с какими-то людьми, тоже верующими, поменяло мои взгляды, и я начал с большой серьезностью относиться к главному источнику нашей веры — Библии. Поскольку я понял, что все это не выдумки, придумать человеческому разуму это было совершенно невозможно. В общем, взгляд на мир у меня изменился. Потом я решил применить в церкви свои знания: не столько научные, сколько музыкальные, поскольку в детстве я учился в музыкальной школе. Так я стал церковным певчим. По прошествии еще двух-трех лет у меня неожиданно возникло желание посвятить себя служению церкви. Если бы лет пятнадцать назад кто-нибудь спросил меня, хочу ли я стать священником или сказал мне о том, что я им стану, я бы этому не поверил.
Ну а дальше я, коренной москвич, проживший тридцать лет в Москве, стремясь к служению, пишу прошение в Московскую патриархию, мой духовник меня рекомендует, а затем возникают практически непреодолимые препятствия. Но к тому времени я уже познакомился с хорошо известным многим забайкальцам епископом Иннокентием, который в то время уже прослужил год в Москве в том же храме, где я трудился. Он был тогда первым заместителем председателя отдела внешних церковных связей. А потом ему дали кафедру в Чите. Он предложил мне поехать в Читу и с ним прослужить какое-то время. Год раздумывал и, в конце концов, согласился. В 1997 году я оказался в Забайкалье и прослужил здесь четыре года. Когда владыка Иннокентий уже служил во Франции, а там сложилась ситуация, что моего предшественника перевели в Рим, где открылся новый приход, а в том приходе, где он служил, в Париже, остались лишь пожилой священник при каждодневном богослужении и сам наш епископ. Он знал меня и мог рекомендовать отделу внешних церковных связей. Так получилось, что я оказался во Франции. Хотя согласие дал не сразу. Привык уже к Забайкалью, к его довольно суровой жизни. Здесь возникла отдельная община, был выстроен новый храм — Свято-Никольский в районе Малой Забайкальской железной дороги, где я стал настоятелем, и прослужил там последних полтора года. Прикипел к прихожанам, и они ко мне. Уезжать было достаточно тяжело, тем более уезжал я в неизвестность.
А.Б. — Теперь эта неизвестность позади… Что отличает служение здесь, в Забайкалье, в России, и там?
— Да, различия, конечно, есть, связанные прежде всего с тем, что я нахожусь в чужой стране, с другой культурой, другими традициями, в стране католической по преобладанию верующих. Служу я, конечно, прежде всего, для наших соотечественников, которые либо родились там — это потомки первой послереволюционной волны эмиграции, либо те, которые приехали уже в 90-е годы — это последняя волна больше уже экономической эмиграции. Много семей смешанных, когда русские женщины вышли замуж за французов или наоборот.
Конечно, в Чите было больше простора для разнообразного священническогослужения, потому что это были не только богослужения, но и поездки в тюрьмы, выезды в отдельные поселки Забайкалья, где не было храмов. Много было нагрузки, связанной с крещением, причем, с массовым крещением — за один раз по нескольку десятков человек. Правда, такое крещение меня не удовлетворяло, поскольку принимают крещение люди, порой к этому совершенно не подготовленные. И я добился тогда, чтобы перед крещением устраивались подготовительные беседы. Я пытался объяснять людям основы православной веры, и то, к чему человек призван после принятия крещения, какой в идеале должна быть его жизнь. К сожалению, такой традиции в России, а в Забайкалье тем более, не было, крестились “скопом”, следовательно, и люди, и качество их веры оставляют желать лучшего. Это общероссийская проблема. Называют себя православными 45-50 процентов всего населения, а из них практикующих православных, то
