Медийная "как бы правда" и ее рецепты
Когда СМИ выдают прямую ложь, "утку", это случай малоинтересный. Интересно — когда говорят КАК БЫ правду. И получается, как у Оруэлла в знаменитом романе "1984": правда — это ложь. Чаще всего медиавранье варится по нижеследующим рецептам.
Первый — не заметить факта и человека. Простенько и со вкусом. В век медиатехнологий существовать — значит быть в газете, журнале, на радио, в телевизоре, в рунете, в конце концов. Если там чего-то нет, то этого как бы и не существует вовсе. В советских средствах массовой информации этот прием использовался на всю катушку. Не сообщалось, например, о катастрофах, вот вроде и не было их.
Сейчас, казалось бы, четвертая власть — совсем не та, что прежде. Это когда-то думали: раз написано в газете, значит, это руководящее указание и должно быть исполнено: "О-о-о, в газете написано…". Однако такая психология продолжает жить в виде родимых пятен советизма. Все заинтересованные лица до публикации в газете были в курсе проблем некоего дома-интерната — и ничего. Напечатали статью — и чиновники сказали: надо же, раз про вас пресса пишет, пожалуй, подкинем вашему интернату чего-нибудь нужного…
Другой эффектный прием получения лжи на выходе — отразить только часть истинного положения дел, лишь кусочек правды. Вроде бы и не соврамши, а лгут. Можно, к примеру, заявить в аналитической статейке, что завод работает плохо потому, что плох директор. И это бывает правдой, но вот ведь паршивая деталька: не вся. Не вся правда-то. Директор, действительно, не идеален, а если умолчать о том, что завод работает на оборудовании прошлого века, финансируется, как нищий на паперти и, будь директор хоть семи пядей во лбу, без радикального изменения всей ситуации никакой даже гениальный менеджер ее не спасет, — ответ на традиционный русский вопрос "кто виноват?" совершенно очевиден: директор.
А можно поступить и пофантазийней. Скомпилировать отдельные части правды и выдать их за всю правду целиком или придумать цветистый контекст, поместив реальный факт в три бочки вымышленных. И если еще добавить чего-нибудь под соусом "небось", то держите меня семеро…
Например, корреспондент сообщает: на предприятии пять тысяч женщин за последние два месяца ушли в декрет. Связываюсь с человеком, владеющим информацией. Выясняется: пять тысяч женщин всего в настоящее время находятся в декрете (а не ушли в декрет за последние два месяца), и такие же цифры за аналогичный период были и в прошлом году, и в позапрошлом. Факт существует, а вот два месяца и приправленный соусом "небось" энтузиазм женщин в выполнении решений партии и правительства по повышению рождаемости — ложь. Это было бы смешно, если б не было так грустно.
Вообще, с этим "небось" - отдельная песня. Из него рождаются слухи, сплетни и домыслы. Придумают любой самый дикий и ни с чем не сообразный комментарий и, дабы не назвали прямой клеветой и вымыслом и не подали в суд, скажут: "А что? Версия". Просто по Высоцкому: "сплетни в виде версий". Такая у нас версионная журналистика. Вот напечатали про знаменитого актера, что он почти при смерти или вообще умер.
У людей срывается работа, летит под откос карьера — кто же захочет связываться с артистом, у которого так плохо со здоровьем? Или приглашать на работу покойника? Один из таких известных артистов добился от редакции обязательства опровергнуть редакционную ложь. Опровергли и получили прибыль. Фокус в том, что ложь была опубликована в бумажной версии газеты и бесплатно ее можно было прочесть в электронном виде, а опровержение появилось только в электронной версии, в закрытом разделе сайта. То есть доступном только за плату. Молодцы ребята, из всего гешефт сделают.
Еще один рецепт по кулинарии медиавранья: к изложению фактов добавить свою бредовую оценку, хорошенько перемешать, опубликовать — и блюдо готово. Есть такой закон восприятия информации: начинай с утверждения, с которым твой собеседник, скорее всего, согласится. Этим формируется инерция согласия. И далее читатель-слушатель-зритель легко проглатывает совсем не очевидные утверждения.
Пример: сообщается, что за мужа, погибшего в отделении милиции от издевательств, суд обязал упомянутое отделение выплатить вдове столько-то тысяч рублей. Такую информацию читатель полагает вполне достоверной. А затем в той же заметке следуют размышлизмы двух авторесс о том, что таких огромных денег жизнь погибшего не стоит, сам-то он тоже не ангелом был… Тут вообще трудно понять, как можно оценивать в дензнаках любую жизнь, но это хоть какая-то компенсация потери кормильца семьи. Однако цинизм авторесс, берущихся таким образом развить мысль о том,что "тоже не ангел", сражает наповал. Но это если читатель начеку. Если нет, проглотит и не подавится.
