В российской армии процветает этническая дедовщина (кошмарные подробности)

В России продолжается военный призыв. Это первый призыв, для которого снята проблема альтернативной службы: закон об АГС вступил в силу. Между тем все больше военных аналитиков сходятся во мнении, что в ближайшем будущем проблемой номер один для российской армии может стать этническая дедовщина. Все больше инцидентов в воинских частях имеют под собой национальную окраску.

Военнослужащие-земляки, объединяясь в сплоченные национальные группы, выстраивают в воинских частях параллельную силовую вертикаль, насаждая собственные правила и понятия. В основном речь идет о военнослужащих, призванных из республик Северного Кавказа. Проблема развивается по нарастающей и причиной тому - демографические процессы и особенности воспитания нового поколения, пишет сегодня издание ГАЗЕТА.

Уже сегодня двухмиллионный Дагестан поставляет в Вооруженные силы почти столько же призывников, сколько 12-миллионная Москва. Очередной побег на почве этнодедовщины случился недавно в Самаре. Из воинской части внутренних войск № 5599, расположенной в самом центре Самары, в двух шагах от берега Волги, между городским парком и пивзаводом «Жигули», сбежали двое военнослужащих.

В тот же день они дали пресс-конференцию, на которой заявили, что однополчане их не только били и унижали, но и заставляли совершать преступления против жителей Самары. Военная прокуратура возбудила уголовное дело по 4 статьям. Арестован рядовой, призванный из Дагестана, Арслан Даудов. Спецкор ГАЗЕТЫ попытался на месте исследовать особенности нового для российской армии явления.

"Русские, по их словам, свиньи и собаки"

«1. Шеф прав. 2. Шеф всегда прав, 3. Шеф не спит - он отдыхает, 4. Шеф не ест - он укрепляет свои силы, 5. Шеф не пьет - он дегустирует, 6. Шеф не флиртует с секретаршей - он поднимает ей настроение; 7. Если шеф не прав - см. пункт 2».

Шеф - это Олег Киттер. Кроме плаката «Регламент шефа» в его приемной советские и царские флаги, запрещенная законом об экстремизме литература и собственный портрет в спасательном круге вместо рамки. Киттер - русский националист и этого не скрывает. «Я националист», - произносит он так же, как другие говорят: «Я водитель троллейбуса» или «Я ветеринар». К приемной националиста примыкает его оружейный магазин, охранное агентство и правозащитный центр, защищающий права только русских.

В прошлом у Киттера - погоны капитана милиции, неудачная попытка избраться в мэры Самары и два уголовных дела за разжигание межнациональной розни. Первое закончилось оправдательным приговором, второе еще тянется, но на всякий случай газета Киттера «Алекс-информ» теперь выходит со сноской-отмазкой на первой полосе: «Под жидами следует понимать международную прослойку людей, живущих за счет труда и способностей других».

Побег из воинской части № 5599 внутренних войск МВД России рядового Станислава Андреева (русского) и младшего сержанта Азамата Алгазиева (казаха) - это первый случай в истории российской армии, когда, спасаясь от неуставных отношений, беглецы обращались за помощью не в Военную прокуратуру и не в Комитет солдатских матерей, а к махровому националисту.

"Слово «националист» сильно извращено, - пожаловался Киттер. - Национализм - это просто следующая ступень родства после семьи, он не может разжигать никакой розни, если только не оскорблять этого родства. А настоящим разжигателем национальной вражды как раз является интернационализм. Потому что именно принудительное выравнивание неравного приводит к недовольству национального большинства и развращению национального меньшинства".

"В борьбе животного и зверя всегда побеждает зверь. Чтобы победить зверя, нужно самому быть зверем. Чтобы плести паутину влияния, нужно быть пауком. Русские не умеют быть пауками. Русские умеют быть зверями, но их заставляют - те, кто плетет паутину - быть животными".

"Это называется джамаат"

Рядовой Андреев и сержант Алгазиев после побега из воинской части сначала содержались в полку МЧС, потом их перевели в часть при областной Военной прокуратуре. Обоих Киттер опознал возле КПП. Станиславу Андрееву 22 года. До армии он выучился на сварщика, потом закончил юридический колледж и факультет уголовного права в Тольяттинском университете. Поэтому говорить умеет.

"В полк меня привезли 25 декабря 2002 года. Уже на КМБ (курсе молодого бойца. - ред.) из 90 человек было 45 дагестанцев и ингушей. Те, что городские и с высшим образованием, еще более или менее. А которые с гор и сразу после школы - вот эти и были вовлечены в эту систему. После КМБ в нашей роте их человек 10-15 их было - аварцы, даргинцы, ингуши, кумыки, но держались все вместе. Это у них называлось джамаат - община по-нашему. Вместе молились в каптерке, вместе решали проблемы, вместе бизнес наладили".

"Сначала вроде как по-дружески, - объясняет Андреев значение слова "бизнес", - мол, ты местный, помоги, на курево денег нет. Принеси 50 рублей, я тебе потом отдам. Раз 50 рублей, два 50 рублей, потом 100, потом 200. А когда предыдущий призыв уволился, а с новым земляков пришло еще больше, они уже стали не просить, а требовать. Вымогательство как-то очень быстро стало системой. Нас просто обложили данью. Формы изобретали разные. Например, так называемый косяк. За любую, самую мелкую провинность на тебя вешали определенную сумму - от 50 до 1000 рублей. Косяк от 50 до 200 рублей могли вменить за что угодно, предугадать, что ты через минуту сделаешь не так, было невозможно. Они могли обвинить тебя даже в том, что ты просто медленно среагировал на их требования".